Мы запросили комментарий в СУ СК по региону и получили неофициальные разъяснения от источника, знакомого с областной практикой расследований дел об изнасилованиях. Делимся, что же мы выяснили.
Как поменялась статистика за шесть лет?
По данным официального портала правовой статистики (за которую формально отвечает Генеральная прокуратура, опираясь на данные, подаваемые информационными центрами территориальных органов МВД России — прим. Ф. ), динамика по изнасилованиях в пяти регионах ЦФО с 2020-го по 2025-й годы выглядит следующим образом:
Скриншот fedstat.ru/indicator
Что бросается в глаза? Во-первых, Белгородская область стала единственным регионом с кратным ростом количества преступлений по 131-й статье УК РФ: с пяти случаев в 2020 году до 199 в 2025-м, то есть рост почти в 40 раз за шесть лет. Причём скачок не одномоментный: 5 → 26 → 49 → 98 → 65 → 199. Тенденция шла вверх уже с 2021 года.
Во-вторых, остальные регионы, которые мы взяли для сравнения, демонстрируют либо стагнацию, либо снижение количества преступлений: в Курской области — падение с 60 эпизодов в 2021-м до девяти случаев в 2025 году, в Орловской и Тамбовской — небольшие колебания в пределах десятков, в Воронежской — стабильность без резких скачков.
Если бы речь шла о федеральном тренде, рост был бы синхронным. А если бы включался фактор «приграничных регионов во время СВО», тогда бы мы бы наблюдали рост как минимум ещё в Курской и Воронежской областях. Но этого нет.
Главный вопрос: стало больше преступников?
По словам нашего источника, знакомого с работой СУ СК по региону, имя которого по соображениям безопасности мы не приводим, количество насильников в Белгородской области по сравнению с 2024 годом не увеличилось (это самое количество наш собеседник не называет, но уверяет, что оно примерно такое же, как и годом ранее — прим. Ф.), но «изменилась сама практика квалификации преступлений».
Ключевой момент — учёт эпизодов. Раньше, если человек в течение нескольких месяцев совершал несколько насильственных действий в отношении одной жертвы, белгородские следователи это квалифицировали как длящееся преступление, охваченное единым умыслом. Теперь же, с 2025 года, каждый факт изнасилования стал отдельным эпизодом, поэтому в статистике и обозначился «взрывной рост». Эпизоды изнасилований, совершённые одним человеком, позже соединяют в одно уголовное производство, но в статистике они отражаются отдельными преступлениями. Это принципиально меняет цифры: если условный обвиняемый совершил 10 эпизодов, раньше это был один зарегистрированный факт, теперь — десять.
Пока такой подход, по словам нашего собеседника, стала применять только Белгородская область. Последуют ли за ней другие регионы, или же сам регион сделает «откат» к предыдущей системе учёте — станет понятно по статистике за 2026-й и последующие годы.
Есть и второй фактор, но он не основной
Источник редакции уточняет, что в статистике по Белгородской области учитываются также отдельные преступления, которые расследовались не региональным СУ СК. Речь идёт о эпизодах, выявленных по другим регионам, где фигурантами были белгородцы; преступлениях, совершённых военнослужащими — делах, расследуемых специализированными органами Следкома. Формально они числятся за областью, но расследование проводят сотрудники других подразделений. При этом количество таких дел, по словам нашего источника, «незначительное».
Почему это важно?
Если принять официальные цифры буквально, вывод напрашивался сам собой: Белгородская область неожиданно и без каких бы то ни было предпосылок (даже сопутствующую оперативную обстановку спустя четыре года спецоперации сложно назвать «неожиданным» фактором — прим. Ф.) стала самым криминальным регионом страны по изнасилованиям.
Но при погружении в ситуацию и общении с близким к СК источником видно, что рост в статистике не сопровождается ростом числа преступников, — изменилась сама методика учёта, часть дел при сведении за год относится к межрегиональным и военным эпизодам, а в соседних регионах нет схожего скачка. Это указывает не столько на всплеск насилия как социального явления, сколько на изменение практики регистрации и квалификации дел по этой статье Уголовного кодекса.
Но тревожный момент всё-таки есть...
Даже если речь идёт о дроблении эпизодов, динамика роста количества изнасилований в Белгородской области наблюдается с 2021 года и ускоряется после 2022-го: 5 → 26 → 49 → 98.
Рост в предыдущие годы нельзя списать на «эффект методики подсчёта». Это системный рост выявляемости изнасилований, хотя в 2024-м был определённый спад до 65 преступлений. В условиях приграничного региона, военной напряжённости, миграции населения и присутствия большого числа военнослужащих криминальная среда для белгородцев объективно усложняется. Но без официального комментария правоохранительных органов окончательные выводы делать преждевременно.
Что мы спросили у белгородского СК?
Редакция направила в СУ СК по Белгородской области вопросы:
- подтверждаются ли 199 зарегистрированных фактов изнасилования в 2025 году и что стало причиной их роста;
- сколько дел возбуждено именно в 2025 году;
- сколько из них относится к прошлым периодам;
- сколько дел направлено в суд;
- расследуются ли все дела региональным управлением.
Официальный ответ ведомства оказался не богат на конкретные цифры, но некоторую информацию всё-таки содержал. В первую очередь, пресс-служба СУ СК по области подтвердила, что «все возможные открытые данные о преступлениях представлены на портале государственной статистики ЕМИСС», и эти данные «не противоречат ведомственным статистическим сведениям» (то есть, цифра в 199 преступлений верная — прим. Ф.).
Скриншот сайта belgorod.sledcom.ru
Во-вторых, в ведомстве объяснили, почему на сайте белгородского Следкома не так много информации об изнасилованиях за 2025 год (мы нашли за год всего четыре упоминания слова «изнасилование», причём дважды речь шла об одном и том же резонансном деле военного Алексея Кострикина , который изнасиловал женщину и убил её мужа в Новой Таволжанке, а ещё одно упоминание было простым перечислением работ в интервью — прим. Ф.).
— В соответствии с информационной политикой ведомства информация о преступлениях против половой неприкосновенности, исходя из норм этики и морали и требований действующего законодательства, направленных на защиту интересов граждан, во избежание излишней психотравмирующей ситуации для пострадавших от преступных посягательств, не распространяется и на информационных ресурсах не размещается. В исключительных случаях размещается информация по преступлениях, имевшим большой общественный резонанс, — ответили «Фонарю» в пресс-службе СУ СК по региону.
Также в Следкоме добавили, что все дела по 131-й статье УК РФ относятся к «подследственности органов Следственного комитета Российской Федерации».
И какой вывод?
Если доверять информации нашего источника и официальной позиции ведомства, а также учитывать общую обстановку в регионе, Белгородская область оказалась на первом месте в стране по числу зарегистрированных изнасилований не из-за кратного роста преступников, а из-за изменения на уровне региона практики квалификации дел по 131-й статье УК РФ, когда каждый эпизод изнасилования стал считаться отдельным преступлением. Также на статистику «незначительно» повлиял учёт межрегиональных и военных дел и системный рост выявляемости подобных преступлений.
Почему мы сами склонны доверять информации собеседника, знакомого с работой следователей? Если бы за год произошёл реальный рост дел об изнасилованиях в три раза, то тогда информация о «случаях нападений и насилия» всё равно бы просочилась в публичную плоскость, возможно, хотя бы на уровне слухов и «городских баек», но такого в публичной плоскости, а также в соцсетях за 2025 год замечено не было.
Что же касается отсутствия публичной конкретики и каких-то выводов по статистике преступлений от официальных органов, то эта ситуация не удивляет: статистические данные в России стали ощутимее менее доступными с 2022 года. Исследовательский проект «Если быть точным» в конце 2025 года сообщал, что «за последние три года 48 федеральных ведомств России скрыли около тысячи датасетов», при этом, в частности, за 2025-й перестали быть открытыми 209 показателей. В такой ситуации исследователям и журналистам приходится полагаться на информацию источников, которую не всегда можно верифицировать дополнительными данными из нескольких не связанных друг с другом мест, но такой подход хотя бы немного позволяет пролить свет на причины некоторых общественных явлений, а не оставлять их на уровне вопросов без ответов.
Мы пишем об этом, потому что считаем важным не молчать. Негосударственная журналистика возможна только при поддержке читателей. Если для вас это имеет значение, поддержите нас.
