В обозримом будущем в белгородском драмтеатре начнётся ремонт, и он закроется на долгие три года. Со стороны зрительного зала кажется, что здесь и так всё прекрасно: удобные мягкие кресла, люстра, которая каждый раз мягко «гасит свечи», пробуждая в зрителях живое любопытство перед началом волшебства на сцене, багрово-золотой занавес... Неужели, всё это уйдёт в историю? Вместе с актрисой Вероникой Васильевой и заведующим художественно-постановочной частью Романом Ивановым журналист «Фонаря» прошла в закулисье.
Зрительный зал
Зрительный зал — знакомая всем часть театра, в которой многое сохранится и после ремонта. К примеру, дверные ручки — часть культурного наследия, практически музейные экспонаты, как и люстра. Поэтому их оставят. За спиной зрителей — две рубки: в одной трудятся «световики», в другой — «звукачи», которые управляют всем действием на сцене. Технику в обеих рубках намерены обновить.
Сцена
Сцена в белгородском драмтеатре делится на три части: авансцена — часть до занавеса, затем непосредственно сама сцена и за ней задняя часть — арьерсцена, которая используется в том числе как резервное помещение для хранения декораций.
У нас сцена 15 метров в ширину и 18 — в глубину, а её площадь — 270 квадратов. Это стандартный размер. Но, к примеру, в театре Российской армии её площадь достигает 540 квадратных метров (в два раза больше нашей!). Там только малый поворотный круг диаметром 13 метров, а есть ещё большой — 26. Одновременно на ней может уместиться тысяча человек, а ещё туда может выехать лёгкая бронетехника или прискакать лошади. Такие же необъятные пространства и под сценой — там снимали фильм «Кин-дза-дза».
Все театральные сцены устроены довольно сложно. В белгородском театре на авансцене есть три подъёмные площадки. Они работают и по отдельности, и вместе. При необходимости здесь можно организовать оркестровую яму и разместить живой оркестр. В центре сцены — вращающийся круг диаметром 12 метров, который крутится в обе стороны и используется во многих постановках.
Многое на сцене работает по старинке — вручную. Например, штанкетные фермы — 40 вертикальных подъёмных механизмов, чтобы поднимать одежду сцены и декорации. Они до сих пор ручные. Это значит, что во время спектакля все конструкции руками поднимают монтировщики сцены, при этом вес конструкций, кстати, может доходить до тонны. После ремонта эти системы станут автоматическими, а всё управление перенесут на компьютер, и оператор сможет запускать их нажатием кнопки.
После ремонта появится и то, чего здесь не было раньше, — люки провала. Возможно, это даст спектаклям новые неожиданные режиссёрские находки.
Где-то под потолком за кулисами висит обруч на тросе. Но это только для непосвящённых обруч, а для актёров — полётное устройство. Сейчас оно довольно простое и умеет двигаться только по горизонтали, но после ремонта станет более манёвренным и функциональным.
Свет
Правильный свет в театре — 90 процентов успеха любого спектакля. Под потолком сцены пять световых ферм, к ним же крепятся звуковые механизмы, «дым-машины», «снег-машины». Есть ещё выносной софит впереди, два балкона и две ложи под световое оборудование. За последний год театр очень сильно усилился в современных световых приборах. При этом Роман Иванов говорит, что не всё новое автоматически лучше.
— Нам главное, чтобы у артиста лицо было живое. От многих современных приборов отказываемся, потому что они диодные, и свет у них холодный. Да, они могут смешать миллион цветов, но передать теплоту лица диодный прибор не может. Поэтому у нас до сих пор в работе ламповые приборы, которые передают теплоту лица, — поделился он.
Один из признаков мастерства актёров — умение «встать в свет», то есть занять такое место на сцене, в котором он будет выглядеть наиболее естественно. Поэтому ламповые приборы сохранят ради той самой теплоты, которую зритель считывает, даже если не может объяснить.
Занавес
Занавес — особая гордость театра — авторская работа художника Ольги Поповой. Его создавали в мастерских Большого театра после ремонта 2000 года. На время реконструкции занавес снимут и отправят на реставрацию, а после вернут в обновлённый зал. Для театра — это не просто большая штора, а часть его истории. Также как и арлекин — короткая полоса ткани над потолком сцены с именными бляшечками «БДТ».
Бутафорская мастерская
Всего в белгородском драмтеатре девять технических цехов, но бутафорский цех особенный — именно здесь создают всё то, что потом выглядит на сцене «настоящим».
В этом месте трудятся всего два человека. На первый взгляд, их рабочее место — одновременно «лаборатория сумасшедшего профессора» и дедушкин гараж. Здесь создают искусственные вещи, которые с расстояния первого ряда в зрительном зале выглядят естественно. Например, камин из металла и фанеры с помощью папье-маше превращают в «каменный», сейчас в производстве «драгоценные украшения» для действующих лиц будущего спектакля «Царь Фёдор Иоанович». Художник приносит рисунок того, что он хочет видеть на сцене, а задача бутафоров — создать всё это «из подручных материалов».
В мастерской готовят и так называемый «исходящий реквизит» — то, что актёр съест на сцене. Вино заменяют соком или каркаде, коньяк — подкрашенным чаем, а «самогон» оказывается обычной водой. Еду подбирают так, чтобы она не мешала речи: никаких цитрусовых, орехов и шоколада — продуктов, вызывающих слюноотделение.
Часто в реквизит идут самые настоящие предметы. Например, для спектакля «Абсолютно счастливые люди» режиссёр Игорь Ткачёв попросил реальный мотоцикл — его нашли по объявлению и теперь он «живёт» в театре.
Гримёрки
По одну сторону от сцены — женские гримёрки, по другую — мужские, и тут всё выглядит уже откровенно уставшим. Вероника делит гримёрку ещё с двумя актрисами, а есть гримёрка на пять человек. После ремонта здесь станет значительно свежее. По крайней мере на это надеются актёры белгородской драмы.
Пошивочные цеха и костюмерная
В пошивочных цехах работают не просто швеи, а театральные портные. Костюмы шьют под конкретных артистов, подгоняют на примерках, иногда переделывают прямо в процессе репетиций.
Вероника Васильева говорит, что в костюме важно всё: и соответствие эпохе, и реалистичность, а главное — удобство, чтобы в нём можно было свободно двигаться, дышать. А ещё, чтобы его можно было быстро снять, ведь иногда актёру необходимо переодеться за считанные секунды.
Многие костюмы служат годами, иногда десятилетиями. Некоторые из них — настоящие произведения искусства, созданные московским художником Андреем Климовым. Почти все костюмы, которые когда-либо были на белгородской сцене, хранятся в небольшой костюмерной под сценой. Отсюда костюмеры перед спектаклем разносят костюмы по гримёркам, а после спектаклей их собирают, — в театре есть своя прачечная, и после стирки костюмы возвращают обратно.
В связи с приближающимся ремонтом встаёт большой вопрос: где всё это хранить три года? Причём так, чтобы не растерять и не испортить, ведь есть риск, что часть вещей может испортиться от времени, условий или даже моли.
***
Закулисье театра определённо нуждается в обновлении. После ремонта и актёрам станет значительно комфортнее, и зрителю. Атмосферу, ради которой белгородцы ходят в театр, и за которую его так любят, обещают сохранить.
