Если следствие и суд увидели в истории с «АктивГрупп» систему откатов за акты и платежи, то защита настаивает: деньги действительно передавались, но смысл этих передач был другим — распределение доходов компании, которую, по версии защиты, фактически контролировали Леонид Белоковаленко и Андрей Внуков.
Приговор по одному из самых крупных коррупционных дел последних лет в региональной коммунальной сфере Октябрьский районный суд Белгорода вынес 27 февраля 2026 года. Бывшего начальника управления финансов и работы с собственниками Фонда ЖКХ Андрея Внукова, начальницу абонентского отдела фонда Юлию Овчарову, бывшего руководителя ЦЭБа Даниила Медведева и его заместителя Кирилла Попова признали виновными по статьям о коммерческом подкупе и получении взятки в особо крупном размере.
Сроки — ощутимые: Внуков получил 10,5 года колонии строгого режима и штраф 50 миллионов рублей, Попов — девять лет колонии и штраф 22 миллиона рублей, Овчарова и Медведев — по 8,5 года. В центре дела — ООО «АктивГрупп», которое занималось взысканием долгов: сначала по взносам на капремонт для Фонда ЖКХ, затем — по платежам за обращение с отходами для ЦЭБа.
Версия обвинения выглядела так: руководивший Фондом ЖКХ и ЦЭБом Леонид Белоковаленко создал организованную группу, чтобы получать деньги от директора «АктивГрупп» Валентины Храмовой за беспрепятственное подписание актов выполненных работ и оплату услуг компании. По делу фигурируют три суммы: 6,343 миллиона рублей по эпизоду с Фондом содействия реформированию ЖКХ, 10,446 миллиона рублей и 19,123 миллиона рублей по эпизодам, связанным с ЦЭБом. Всего — почти 36 миллионов рублей.
После нашей публикации защита Овчаровой предложила также представить и их позицию по этому делу. А мы, в свою очередь, связались с представителями компании «АктивГрупп».
Главный спор: кому на самом деле принадлежали деньги
Ключевой тезис защиты сводится к одному вопросу: если Леонид Белоковаленко и Андрей Внуков были фактическими владельцами «АктивГрупп», можно ли считать полученные ими деньги взяткой или коммерческим подкупом?
Защита утверждает, что компания «АктивГрупп» была бизнес-активом не Валентины Храмовой, а Белоковаленко и Внукова. Формально фирму оформили на других людей, чтобы избежать конфликта интересов: Белоковаленко и Внуков занимали должности в структурах, с которыми «АктивГрупп» заключала договоры. По версии защиты, первые учредители компании Егор Самарин и Алексей Горбунов были номинальными участниками, а реальное руководство фирмой осуществляли Белоковаленко и Внуков.
Из этого защита делает главный вывод: деньги, которые Валентина Храмова передавала Белоковаленко, Внукову и другим фигурантам, были не её личными деньгами и не «платой подрядчика чиновникам», а доходами самой «АктивГрупп». А эти доходы, по логике защиты, фактически принадлежали Белоковаленко и Внукову как реальным бенефициарам компании.
По этой причине защита спорит не с самим фактом передачи денег, а с юридическим смыслом этих передач.
В апелляционных жалобах прямо говорится: осуждённые признавали получение денег, но не признавали, что это были взятки или коммерческий подкуп. Внуков, по позиции защиты, считал эти суммы «доходом на вложенный капитал». Овчарова утверждала, что получала деньги вместе с бухгалтером Еленой Шебаевой за помощь в управлении «АктивГрупп». Медведев и Попов, по их версии, получали вознаграждение за помощь Белоковаленко в развитии его личных бизнес-проектов.
«АктивГрупп» как внутренний бизнес-проект
По версии защиты, «АктивГрупп» был не независимым подрядчиком, который вынужден был платить за покровительство, а внутренним бизнес-проектом людей, связанных с Фондом содействия реформированию ЖКХ и ЦЭБом.
Компания появилась как инструмент для взыскания дебиторской задолженности с населения. Сначала — по взносам на капремонт, затем — по долгам за вывоз мусора. Белоковаленко и Внуков якобы понесли расходы на запуск компании, привлекали людей, определяли зарплаты, контролировали текущую работу, а позже назначили директором Валентину Храмову.
Защита ссылается на показания Храмовой, Храмова и Шебаевой: они, по утверждению адвоката, говорили в суде, что воспринимали Белоковаленко и Внукова как фактических хозяев «АктивГрупп». Храмова якобы называла их руководителями, от которых зависела деятельность компании, а Шебаева говорила, что в коллективе их между собой называли учредителями.
Отдельная деталь — «смета». По версии защиты, ежемесячные выплаты заранее закладывались в смету расходов «АктивГрупп»: зарплаты, налоги, неофициальные выплаты сотрудникам, расходы на технику и мебель, корпоративы, благотворительность, а также суммы для Белоковаленко, Внукова, Овчаровой и Шебаевой. Храмова, как утверждает защита, не распоряжалась этими деньгами самостоятельно, а исполняла уже заведённый порядок.
Зачем был нужен ИП Храмов?
В деле важную роль сыграл муж директора «АктивГрупп» — Виктор Храмов, зарегистрированный как индивидуальный предприниматель. По версии обвинения, через его счёт проходили деньги, которые затем обналичивались и передавались участникам схемы.
Защита не отрицает этот факт, но объясняет его следующим образом: договор между «АктивГрупп» и ИП Храмовым был фиктивным хозяйственным инструментом для обналичивания доходов компании и экономии на налогах. Деньги переводились на счёт ИП, снимались наличными и дальше распределялись по смете.
Это, конечно, не делает схему прозрачной или законной с точки зрения налоговой дисциплины. Но защита настаивает: налоговая оптимизация и обналичивание — это одно, а взятка и коммерческий подкуп — другое.
Чтобы квалифицировать деньги как взятку, нужно доказать, что они передавались за действия в интересах дающего. А здесь, по версии адвоката Владимира Горелика, Белоковаленко и Внуков действовали не в интересах Храмовой, а в интересах собственного бизнеса.
Самый неудобный для приговора аргумент
Один из наиболее серьёзных аргументов защиты касается периода после увольнения Белоковаленко и Внукова. В апелляции утверждается, что с августа 2021-го по июль 2022 года выплаты в пользу фактических бенефициаров продолжались, хотя Внуков уже не работал в Фонде, а Белоковаленко не работал ни в Фонде, ни в ЦЭБе.
Защита делает из этого вывод: если люди уже утратили должностной статус, но всё равно продолжали получать деньги, значит, деньги передавались не за служебные действия, а как часть ранее установленного порядка распределения доходов «АктивГрупп». Суд, как следует из позиции защиты, истолковал это иначе: Белоковаленко якобы продолжал руководить организованной группой и после увольнения.
Защита считает такой вывод натянутым.
Спор о «признании вины»
Отдельные детали апелляционных жалоб защиты подсудимых касались процессуальных вещей. Защита утверждает, что суд неверно указал в приговоре, будто все подсудимые частично признали свою вину.
По версии адвоката Горелика, подсудимые признавали только факт получения денег. Но они не признавали, что эти деньги были взяткой или коммерческим подкупом. Медведев и Попов, как утверждается в жалобе, вообще не говорили фразу «частично признаю вину». Овчарова заявляла, что обвинение ей непонятно, а деньги она получала за работу, потому что «пахала» в «АктивГрупп».
Ещё один интересный эпизод касается диалога Овчаровой с председательствующим судьёй. В жалобе в квалификационную коллегию утверждается, что Овчарова спросила судью, надо ли ей говорить, что она признаёт вину частично, после чего судья ответил: «Частично, да». Защита трактует это как психологическое давление и нарушение принципа состязательности.
Что защита считает главной проблемой обвинения?
Ещё один важный довод — неконкретность обвинения. В приговоре и обвинительном заключении, по версии защиты, не описано, какие именно действия совершал каждый из осуждённых для «беспрепятственного прохождения контроля», проверки документов, подписания актов и оплаты услуг. Защита считает эту формулировку слишком общей: непонятно, какие препятствия существовали, кто их устранял, какие документы кто проверял, какие конкретные действия входили в объективную сторону преступления.
Кроме того, защита указывает на проблему с распределением сумм. Деньги, по версии суда, сначала поступали от Фонда и ЦЭБа в «АктивГрупп», затем переводились ИП Храмову, обналичивались и передавались фигурантам.
После снятия наличных, утверждает защита, деньги становились обезличенными. Поэтому, по её мнению, из приговора не ясно, как суд определил, какая именно сумма относится к эпизоду Фонда, а какая — к эпизоду ЦЭБа.
От суммы и источника денег зависит квалификация, состав группы и объём ответственности каждого осуждённого.
Что с ролью Овчаровой в этой истории?
В опубликованной нами ранее версии дела Овчарова выглядела как важный участник схемы: человек, который контактировал с «АктивГрупп», участвовал в прохождении документов и получал деньги.
Защита пытается изменить эту роль. По её версии, Овчарова была не получателем подкупа за служебные действия, а человеком, который помогал Белоковаленко и Внукову управлять их же компанией во внеслужебное время. Ей, как и Шебаевой, платили за эту помощь.
В жалобах также утверждается, что суд не учёл показания свидетелей о том, что часть реальной работы по реестрам и документам выполняли другие сотрудники, а не Овчарова. Защита считает, что суд переложил на неё функции, которые фактически выполняли другие люди.
А что с Медведевым и Поповым?
По версии обвинения, Медведев и Попов были включены в схему по линии ЦЭБа и обеспечивали проверку актов, их подписание и оплату услуг «АктивГрупп». Защита предлагает другую версию: деньги им передавались не за покровительство «АктивГрупп», а по указанию Белоковаленко — за помощь в его коммерческих проектах.
В документах упоминается, что они занимались вопросами, связанными с ООО «БелЭкоРегион», поездками, переговорами и подготовкой документов. В жалобе также приводятся показания свидетеля Лунева: он, по версии защиты, говорил, что Медведев не давал указаний содействовать Храмовой, не занимался ускорением оплаты актов, а при Белоковаленко никто не мог ускорить оплату счетов «АктивГрупп», потому что акты и счета подписывал сам Белоковаленко.
На что ещё обратил внимание адвокат Владимир Горелик?
Владимир Горелик, фотография МКА «Горелик и партнёры»
— Моя позиция сводится к нескольким принципиальным обстоятельствам, которые, на мой взгляд, не получили должной оценки суда.
Во-первых, в судебном заседании было установлено, что Овчарова и Шебаева получали денежные средства из доходов ООО «АктивГрупп» в качестве вознаграждения за реально выполняемую работу в интересах общества. Овчарова фактически осуществляла текущее управление деятельностью компании: доводила до сотрудников решения фактических бенефициаров, проводила совещания, ставила задачи, контролировала их исполнение, занималась закупкой оборудования, подготовкой смет и отчётности. Эту работу она выполняла в свободное от основной занятости время, без оформления трудового договора, однако получала вознаграждение за фактически выполненные обязанности.
Шебаева, также без оформления трудового договора, вела бухгалтерский учёт общества и получала сопоставимое вознаграждение за свою работу. Аналогичным образом Медведев и Попов, обладая необходимыми профессиональными компетенциями, совмещали основную работу в ЦЭБе и Фонде ЖКХ с выполнением задач в интересах ООО «АктивГрупп». При этом они не являлись государственными или муниципальными служащими и имели право заниматься такой деятельностью. Денежные средства, которые они получали, являлись оплатой выполненной работы.
Во-вторых, без должного внимания суда осталось само назначение ООО «АктивГрупп» и причины его создания. Судом установлено, что создание общества и заключение агентских договоров с Фондом ЖКХ и ООО «ЦЭБ» были обусловлены объективной необходимостью. Штатная численность юридических подразделений этих организаций не позволяла эффективно решать задачи по взысканию задолженности за вывоз твёрдых коммунальных отходов и взносы на капитальный ремонт.
На тот момент Белгородская область испытывала серьёзные трудности в этих сферах. Для повышения эффективности работы была создана специализированная организация, к деятельности которой привлекли квалифицированных специалистов. ООО «АктивГрупп» выполнило значительный объём реальной работы. В результате ЦЭБу и Фонду ЖКХ удалось существенно сократить дебиторскую задолженность.
Это обеспечило своевременное финансирование подрядных организаций, занимавшихся вывозом отходов и проведением капитального ремонта.
Достаточно напомнить, что в период с 2014 по 2021 годы Белгородская область занимала лидирующие позиции в стране по реализации программ капитального ремонта и реформированию системы обращения с твёрдыми коммунальными отходами. Это подтверждается федеральными мониторингами, проводившимися Министерством строительства и Министерством природных ресурсов, а также многочисленными публикациями в федеральных СМИ, посвящёнными успешному опыту региона и высоким показателям собираемости платежей.
В-третьих, следствием и судом установлено, что услуги ООО «АктивГрупп» оплачивались не за счёт бюджетных средств, а за счёт взысканных судебных расходов. При этом выполненные работы были оказаны в полном объёме.
Отдельного внимания заслуживают показания директора ООО «АктивГрупп» Храмовой. В судебном заседании она пояснила, что фактическими бенефициарами общества являлись Белоковаленко и Внуков. При этом Храмова утверждала, что никогда не передавала им собственные средства либо деньги своей семьи. По её словам, любые выплаты осуществлялись исключительно за счёт доходов общества. Аналогичные показания дал и её супруг. Сама Храмова, как и другие сотрудники компании, получала заработную плату как наёмный работник.
Кроме того, Шебаева в ходе следствия также указывала, что ей было известно о фактическом участии Белоковаленко и Внукова в деятельности общества.
Все эти обстоятельства, по мнению стороны защиты, нашли подтверждение в показаниях свидетелей, документах и протоколах судебных заседаний. Однако ни следствие, ни суд не дали им надлежащей оценки. Защита считает, что указанные факты не были в полной мере отражены ни в обвинительном заключении, ни в приговоре, несмотря на наличие соответствующих доказательств в материалах дела, — пояснил «Фонарю» Горелик.
Почему эта версия защиты оставляет после себя вопросы?
Даже если пересказывать позицию защиты максимально добросовестно, из неё не получается история о нормальном бизнесе. Напротив, она рисует другую, тоже крайне проблемную картину: руководители коммунальных структур, по этой версии, фактически создали коммерческую компанию, оформили её на номиналов, заключили с ней договоры от имени подконтрольных им организаций, распределяли её доходы, использовали обналичивание через ИП и скрывали реальных бенефициаров.
Разница в другом. Для суда это была коррупционная схема: деньги подрядчика передавались должностным лицам за акты, проверки и оплату. Для защиты — это был конфликт интересов, «серая экономика», неофициальное распределение прибыли и, возможно, налоговая история, но не взятка и не коммерческий подкуп. Именно на этом различии строится вся логика апелляционных жалоб.
Какова позиция Виктора Храмова?
— Прежде всего нужно отметить, что адвокаты «перевирают» обстоятельства дела, что Храмов был номинальным лицом, через которого обналичивались денежные средства. Они присутствовали на судебных заседаниях, где и я, и Валентина давали показания. Также всем известно, что Внуков, Белоковаленко и другие лица создали компанию через подставных учредителей — Самарина и Горбунова. Именно так всё и происходило.
Валентина пришла работать в компанию в 2017 году сначала на должность юрисконсульта. Позже Леонид предложил ей стать директором, и она согласилась. Это тоже соответствует действительности. Если рассказывать историю полностью, то нужно понимать, что через заработную плату доверенных лиц фактические владельцы компании получали своё вознаграждение за создание и работу организации. Речь шла не о Валентине. В частности, в компании были трудоустроены доверенные лица.
После заключения договора с ЦЭБом объём работы многократно вырос. Для его выполнения потребовалось привлекать дополнительных людей. Нужно было формировать реестры, готовить приказы, проводить расчёты. Брать этих сотрудников в штат было нецелесообразно: было непонятно, насколько долгосрочной окажется такая нагрузка, а официальное трудоустройство влекло дополнительные расходы на налоги и страховые взносы.
Кроме того, по просьбе Белоковаленко и других лиц к работе привлекались люди, которые официально работали в администрации, в фонде и других организациях. Для них это была дополнительная подработка. Именно для расчётов с такими людьми был заключён договор с индивидуальным предпринимателем Виктором Храмовым.
Часть работ я выполнял лично. Деньги, которые поступали мне по этим договорам, направлялись на оплату труда привлечённых исполнителей. Они занимались подготовкой реестров, приказов и расчётов. Среди них были как действующие сотрудники фонда, так и сотрудники ЦЭБа. Таких исполнителей было много. Насколько помню, в какой-то момент их количество исчислялось десятками. Оплата производилась за конкретную работу. Например, обработка одного приказа стоила около 50 рублей. В зависимости от объёма работы люди получали разные суммы — 10, 50, 100 рублей и так далее. Расчёты с ними велись через средства, поступавшие по договорам с ИП. Позднее через эти же средства начали рассчитываться и с Белоковаленко, и с Внуковым. Это вся история.
Но на чём я хотел бы отдельно акцентировать внимание — все работы и услуги, которые оплачивались через «Актив Групп», были реально выполнены в полном объёме. Эти обстоятельства подтвердил Арбитражный суд Белгородской области в процессе взыскания задолженности с «ЦЭБа» в пользу «Активгрупп».
Люди действительно работали практически круглосуточно. Валентине звонили и днём, и ночью, и в выходные дни. Благодаря работе «Актив Групп» дебиторская задолженность ЦЭБа сократилась в разы. На это повлияло несколько факторов. Один из главных — очистка базы данных. Когда создавался ЦЭБ, данные собирались из разных источников: энергетиков, газовиков, водоканала и других организаций. Все базы объединили в одну, что привело к многочисленным дублям.
В результате по одному адресу могли существовать два, три, четыре или даже пять лицевых счетов. Соответственно, задолженность рассчитывалась по каждому из них отдельно. На практике же речь шла об одном и том же потребителе: один лицевой счёт оплачивался, а остальные числились как должники, хотя фактически это были одни и те же люди.
После наведения порядка в базе значительная часть такой искусственно сформированной задолженности была устранена. Именно благодаря работе Валентины удалось устранить множество ошибок и недочётов в базе данных. Параллельно велась реальная работа по взысканию задолженности.
Если говорить о периоде примерно с 2019 по осень 2022 года, пока мы работали, объём выполненной работы был огромным. Количество судебных приказов, которые были подготовлены и получены за это время, исчислялось десятками тысяч. Соответственно, речь шла и о значительных объёмах взысканных средств.
Помню, когда в октябре я готовил письмо [директору ЦЭБа] Сергею Дуюну и у нас шла переписка по этим вопросам, я отдельно указывал, что только за один месяц благодаря работе «АктивГрупп» через Сбербанк удалось взыскать около 20 миллионов рублей.
Мне бы хотелось, чтобы эти обстоятельства были отражены, поскольку они показывают реальную эффективность работы компании. Насколько я понимаю, [адвокату] Владимиру Горелику эти факты также хорошо известны. И я, и Валентина в своих показаниях рассказывали суду о том, как всё происходило фактически. Давать оценку действиям лиц — задача следствия и суда. Мы лишь объясняли механизм работы. Денежные средства поступали на счета индивидуального предпринимателя, после чего распределялись в соответствии со сметами расходов. Часть средств направлялась на дополнительные выплаты сотрудникам компании. Для работников были установлены определённые показатели, и при их перевыполнении они получали премии. Кроме того, деньги направлялись на оплату труда привлечённых специалистов, которые выполняли конкретные задачи.
Также через этот механизм производились выплаты людям, которые воспринимали себя как фактические учредители компании. При этом я хочу подчеркнуть: речь не шла об обналичивании денежных средств в том смысле, который вкладывается в это понятие в уголовных делах. Насколько я понимаю, Владимир Горелик трактует эту ситуацию иначе, но я с такой оценкой не согласен.
Вопрос квалификации относится исключительно к компетенции правоохранительных органов и суда. Мы же в своих показаниях ограничивались изложением фактических обстоятельств и не ставили перед собой задачу определять, какие именно составы преступлений могут или не могут усматриваться в действиях тех или иных лиц, — пояснил «Фонарю» Храмов.
Что теперь должна проверить апелляция?
Апелляционная инстанция, если будет рассматривать доводы защиты по существу, должна ответить на несколько ключевых вопросов:
1. Кем на самом деле были Леонид Белоковаленко и Андрей Внуков для «АктивГрупп» — внешними должностными лицами, получавшими откаты от подрядчика, или фактическими владельцами компании, которые забирали её доходы?
2. Чьи деньги передавались — личные средства Храмовой и её мужа или доходы «АктивГрупп», заранее заложенные в сметы?
3. Были ли конкретные служебные действия, за которые платили, или обвинение ограничилось общей формулой о «беспрепятственном прохождении контроля»?
4. Можно ли считать доказанным существование организованной группы, если, как утверждает защита, ключевые свидетели не подтверждали, что знали о такой группе?
5. Корректно ли суд отразил в приговоре позицию подсудимых и показания свидетелей?
От ответов на эти вопросы зависит не только судьба четырёх осуждённых. Это дело важно ещё и потому, что оно показывает, насколько тонкой может быть граница между коррупцией, конфликтом интересов и теневым управлением бизнесом вокруг государственных и коммунальных структур.
Версия суда уже прозвучала: система взыскания долгов по капремонту и мусору в Белгородской области была превращена в источник откатов. Теперь защита пытается доказать другое: система была непрозрачной, серой и конфликтной, но обвинение выбрало для неё неправильную юридическую рамку. Это спор о том, что именно несколько лет происходило вокруг «АктивГрупп»: продажа должностных полномочий или скрытое владение бизнесом, который работал на коммунальном рынке Белгородской области.
