Район для комфортной жизни — и четыре месяца стоков на склоне
Речь идёт о «Дубровке» в посёлке Дубовое Белгородского района. Это современный жилой микрорайон рядом с Белгородом, примерно в пяти минутах езды от «Сити Молла». В открытых описаниях проекта фигурируют 170 таунхаусов, подключённые коммуникации, детская и спортивная площадки, гостевая парковка. Район на рынке недвижимости позиционируют как благоустроенное место для комфортной загородной жизни рядом с городом. Но хорошая плитка, новые дома и стоимость недвижимости не дают иммунитета от коммунальных аварий.
— «Дубровка» — хороший, современный микрорайон. Дома, машины, люди явно вкладываются в комфорт. И при этом четыре месяца по склону текли, будем говорить прямо, канализационные стоки. Почему? Потому что КНС была забита наглухо! Мы приехали и начали доставать оттуда тряпки. Вот вам вся коммунальная математика: кто-то один решил, что унитаз — это мусоропровод, а последствия получил целый микрорайон, — рассказывает Игорь Тараненко.
КНС — канализационная насосная станция. Она нужна там, где стоки невозможно отвести дальше самотёком: станция принимает их и насосами перекачивает по системе. Пока она работает, большинство людей вообще не задумываются о её существовании. Когда оборудование останавливается, проблема очень быстро перестаёт быть невидимой.
По словам Тараненко, в «Дубровке» станция оказалась настолько забита, что потребовалась комплексная работа.
— Мы там сделали всё под ключ: откачали, вычистили КНС, достали то, что мешало нормальной работе оборудования, привели систему в рабочее состояние, работали в тесном взаимодействии с «БелОблВодоканалом». Это не история «приехали, тросиком потолкали и уехали». Когда станция уже в таком состоянии, нужна техника, люди, время. И главное — сначала надо понять, почему она вообще встала, — объясняет предприниматель. — У каждого из нас — сотрудников «Коммунальщика» и «БелОблВодоканала» — была своя задача. Мои ребята выполняли всю тяжёлую техническую работу: откачивали, чистили, доставали всё, что забило КНС. А специалисты водоканала занимались своей частью — автоматикой, КИП, электрикой, настройкой оборудования. Это была именно совместная работа.
Да, получилось не быстро. Такие вещи за один день не делаются. Но все работали до результата, без поиска виноватых. И для меня главный итог в другом: к 10 июля нам удалось окончательно довести эту историю до конца. Мы приехали, всё проверили — канализационная насосная станция работает в штатном режиме, так, как и должна работать. Значит, всё, что было сделано за эти две недели, оказалось не зря.
Вот одна из таких тряпок и стала причиной аварии в микрорайоне. Интересно, не объявится ли её владелец?
Одна тряпка — не «мелочь»
В бытовом представлении тряпка, влажная салфетка или другой мусор исчезают сразу после нажатия кнопки смыва унитаза. Но физически они никуда не исчезают. Тараненко объясняет, что такие предметы проходят по трубам дальше, цепляются за неровности, оборудование и другой мусор, наматываются на рабочие элементы насосов и собирают вокруг себя новые загрязнения. То, что начиналось с одного предмета, постепенно превращается в плотную массу.
— Люди иногда говорят: «Ну что там эта тряпочка сделает?». Вот в этом слове «тряпочка» и проблема. Одна прошла, вторая зацепилась, на неё намоталась третья, добавились салфетки, жир, другой мусор. Потом насос перестал нормально работать. И дальше уже не один человек платит за свою ошибку — страдают все, кто подключён к этой системе, — говорит владелец «Коммунальщика».
Особенно опасны, по его словам, влажные салфетки и прочные синтетические материалы. Обычная туалетная бумага рассчитана на быстрое разрушение в воде, а многие нетканые материалы сохраняют прочность и после попадания в канализацию.
— Мы это видим постоянно. Достаём салфетки, тряпки, полотенца, одежду. Иногда смотришь на находку и вообще не понимаешь, как человеку пришла в голову мысль отправить это в унитаз. Но дальше работает простая причинно-следственная связь: мусор попал в систему — система через какое-то время ответила. Это неизбежно и дело только в сроках, когда произойдёт авария, — говорит Тараненко.
Вот здесь работали сотрудники «Коммунальщика», чтобы устранить причину аварии
Сколько стоила эта ошибка?
Точной стоимости устранения последствий аварии в «Дубровке» Тараненко нам не стал называть. Но, по его словам, за эту работу «Коммунальщик» денег не взял: компания помогла жителям безвозмездно.
— Я не стал брать деньги. Для меня здесь вопрос был уже не в коммерции. Целый микрорайон, четыре месяца проблема, стоки текут по склону. Мы можем помочь — значит, помогаем. Техникой, людьми, компетенцией. Это рядом с нами, это наш регион, — объясняет предприниматель свою мотивацию.
Бесплатная для жителей работа не означает бесплатных последствий. У любой такой аварии есть цена: выезд техники, топливо, работа бригад, откачка содержимого, очистка станции, износ оборудования, возможный ремонт насосов. Есть и менее очевидная цена — запах, загрязнение территории и месяцы жизни рядом с коммунальной проблемой.
— Самая дорогая авария — та, которой вообще не должно было быть. Здесь ведь не метеорит в КНС прилетел. Не произошло чего-то, что невозможно предусмотреть. Люди отправляли в канализацию то, чего там быть не должно. Всё. Дальше четыре месяца последствий и большая работа, чтобы вернуть систему в нормальное состояние, — говорит Тараненко.
Почему жители дорогих домов ошибаются так же, как все остальные
История «Дубровки», считает предприниматель, показывает неприятную вещь: культура обращения с канализацией почти не зависит от стоимости жилья. Можно жить в новом доме, ездить на дорогом автомобиле, платить за благоустройство — и одновременно относиться к инженерным сетям по принципу «после смыва меня это не касается».
— Канализация всех уравнивает. Ей всё равно, сколько стоит твой дом и какая машина стоит во дворе. Бросил тряпку — она остаётся тряпкой. Салфетка не посмотрит на стоимость квадратного метра и не растворится из уважения к статусу микрорайона, — говорит Тараненко.
По его мнению, проблема шире одной КНС. Современный быт изменился быстрее, чем инженерная инфраструктура и привычки людей. В домах стало больше влажных салфеток, одноразовых материалов и бытовой химии. Но канализацию по-прежнему воспринимают как универсальный способ избавиться от отходов.
— Мы много говорим про износ сетей, и это реальная проблема. Но давайте честно: не всё можно списать на старые трубы и коммунальщиков. Иногда причина сидит дома, нажимает кнопку смыва и считает, что дальше это уже чужая ответственность, — говорит предприниматель.
Аварии можно было избежать
По словам Тараненко, главный вывод из истории в «Дубровке» предельно простой: в унитаз должны попадать только естественные отходы жизнедеятельности и обычная туалетная бумага. Тряпки, влажные салфетки, средства гигиены, пищевые отходы и другой мусор нужно выбрасывать отдельно. Для управляющих организаций и владельцев инфраструктуры есть второй вывод — состояние КНС и сетей необходимо контролировать до аварии, а не после того, как стоки уже вышли наружу.
— Я всегда говорю: сначала надо понять причину. Если КНС начинает работать хуже, если меняется режим, если появляются повторяющиеся засоры — это уже сигнал. Не надо ждать четыре месяца, пока проблема потечёт по склону. Коммуналка вообще очень дорогая отрасль для тех, кто любит слово «потом», — считает Тараненко.
История с «Дубровкой» в этом смысле показательная. Современный микрорайон, подключённые коммуникации, канализационная насосная станция — и несколько тряпок, которых в системе никогда не должно было быть.
— Мы любим искать сложные объяснения. Износ, проектировщики, подрядчики, оборудование, ещё что-нибудь. А иногда всё гораздо проще. Кто-то смыл тряпку. Потом ещё кто-то. В итоге встала КНС, четыре месяца текли стоки, понадобились люди и техника. Вот и вся цена человеческой ошибки. Только платит за неё почему-то обычно не тот, кто нажал кнопку, — резюмирует Игорь Тараненко.
