«Я пришла на пепелище»
— Это произошло 3 февраля 2025 года. Я была на работе. Помню, в тот день у меня была тревога, какое-то предчувствие, — вспоминает Галина. — Дочь ко мне должна была приехать, но я сказала ей сдавать билеты, и она не приехала. В 3 часа дня прилетела ракета прямо в её комнату. У соседей напротив взрывной волной двери выбило. Они мне позвонили и сказали, что прилетело. Когда я приехала с работы, там уже были все службы. Я спросила, можно ли мне взять вещи, а мне сказали, что там вообще ничего нету. От дома ничего вообще не осталось. Ни мебели, ничего... Дом, который я строила и обустраивала годами в один миг превратился в руины.
Так Гулиенко осталась ровно с тем, с чем в тот зимний день вышла из дома. Возвращаться ей оказалось уже некуда. С того дня начались её скитания по съёмным квартирам и кабинетам чиновников.
— У меня не осталось ни крыши над головой, ни вещей, ни даже документов на восстановление, — мне их так и не выдали,— продолжает она.
Фото разрушенного дома Галины Гулиенко публиковали в аккаунтах прошлого губернатора Белгородской области Вячеслава Гладкова
«Никто ничего не предлагал»
На вопрос, предложили ли ей временное жильё после трагедии, Галина отвечает коротко: «Ничего мне никто не предлагал». То есть, ни жилья из манёвренного фонда, ни общежития, ни даже размещения в ПВР. Гулиенко пришлось самостоятельно искать и оплачивать съёмную квартиру в Белгороде. Компенсацию на аренду начали выплачивать только через три месяца — с мая 2025 года, и это всего 20 тысяч рублей в месяц.
— Этих денег не хватает даже на аренду, а ведь мне ещё и коммуналку надо платить. Я понимаю, что зимой, осенью и даже сейчас никто не построит мне дом. А если строить, там ещё строить и строить, и ремонт делать, а ведь идут ракетные обстрелы... Сейчас я бомж, понимаете? — эмоционально говорит белгородка.
Скриншоты с видео в момент прилёта ракеты в дом и в первый день осмотра дома
В марте 2025 года белгородка получила акт визуального осмотра её дома, где эксперты оценивали состояние дома и возможность его восстановления. Этим же актом эксперты установили, что аварийное состояние имеет только второй этаж, а не весь дом. Все документы, которые мы упоминаем, есть в распоряжении редакции. Также мы приводим основные моменты из них в нашей интерактивной истории ниже.
— После проведения визуального осмотра строительных конструкций здания индивидуального жилого дома... категория технического состояния оценивается как аварийное техническое состояние в габаритах второго этажа, — такое заключение дали эксперты.
Со дня, когда в дом Гулиенко прилетела ракета, прошло два месяца, но никаких работ, по словам Галины, так и не начали. 2 апреля 2025 года она приехала на личный приём в районную администрацию к главе администрации Белгородского района Татьяне Кругликовой, оставила официальное заявление и передала ключи от разрушенного дома. Отдала она их подрядчику Дмитрию Крушинскому и заместителю главы района по строительству, тогда это был Александр Вячеславович Санин (с апреля 2025 года его полномочия на этом посту прекратились — прим. Ф.).
Галина написала заявление на получение компенсации за разрушенное жильё, полагая, что раз в доме невозможно жить, то ей положена денежная компенсация. Однако, несмотря на сотни подобных случаев, с компенсацией всё оказалось не так просто и отработано.
24 апреля 2025 года она получила письменный ответ заместителя главы администрации Белгородского района по строительству Александра Санина. Он сообщил, что для восстановления дома определили подрядную организацию ООО «Формат-Дизайн», которая должна была сделать локальный сметный расчёт. После этого чиновники обещали провести разбор завалов и дополнительную экспертизу, и только после неё должны были принять решение — восстанавливать ли дом или выплатить его хозяйке положенную законом компенсацию за утраченное жильё.
Но и за последующий месяц, как вспоминает Галина, никто не сделал и шага к восстановлению — ни к разбору завалов, ни к консервации дома. А 7 мая ей вернули ключи от того, что осталось от дома.
Гулиенко говорит, что чиновники обвинили её в том, что она якобы не пускала подрядчика, который отвечал за восстановление жилья, в дом. После этого она забрала ключи, чтобы самой контролировать, приезжают ли строители на её дом или нет, и стала записывать на видео, когда приезжают строители и как продвигаются работы, чтобы тем самым доказать, что доступ у строителей к её дому есть.
«У вас есть стул и шесть стульев, вы на них едите»
Самое страшное для белгородки после потери дома, — отношение чиновников. Ей была положена компенсация за полностью утраченное имущество — 150 тысяч рублей. Однако выплатили только половину — 75 тысяч. Галина пошла в соцзащиту, думая, что это ошибка. В ответ ей заявили: утрата признана частичной.
— «У вас остался обеденный стол и шесть стульев. Значит, у вас есть место для принятия пищи, а значит, вам положена только частичная компенсация», — так мне заявили в соцзащите. Я до сих пор не могу прийти в себя от этой фразы. Это настолько жестоко, что я даже вам передать не могу! — утверждает белгородка.
Второй этаж дома. Скриншоты с видео, снятого Галиной
По словам женщины, были и другие обидные заявления от чиновников разного уровня: «Ищите, кто вам запустил ракету», «Хотите дом какой был — платите» (женщина не называла, кто именно так ей говорил, поэтому мы не можем утверждать, действительно ли произносились эти фразы или нет, но мы оставляем эти цитаты, потому что Гулиенко привела их в разговоре с журналистом, — прим. Ф.)
— Глава администрации Татьяна Кругликова в соцсетях написала, что «подрядная организация выполнила работы по демонтажу стен, но к сожалению, приступить к дальнейшему восстановлению не представляется возможным, так как подрядчику пока не предоставлен доступ». Как это не предоставлен? Я пускала их на демонтаж, я давала ключи. Документов на восстановление не было — ни проектно-сметной, ни сметы, ни проектов, вообще ничего! — возмущается Галина.
С её слов, разбор завалов начался только в мае — после жалобы губернатору Вячеславу Гладкову. Галина ежедневно открывала доступ и снимала на видео, что делали в её доме. Однако после 16 июля 2025 года подрядчик бросил объект. Женщина пошла на приём к министру строительства Оксане Козлитиной, но и там тоже не нашла понимания, поэтому написала обращение в областной минстрой.
В июле 2025 года на обращение Галине опять ответили из минстроя, что «по результатам визуального и детального инструментального обследования [состояние жилья] оценивается как аварийное в габаритах второго этажа, ограничено-работоспособное в габаритах первого этажа. Существующее техническое состояние здания допускает возможность его восстановления и ремонта с приведением только в исходное состояние. Расчёт суммы причинённого ущерба и оценка возможности проживания в жилом доме до его восстановления и ремонта с приведением в исходное состояние не являлось задачей при подготовке экспертного заключения, поскольку основными задачами при проведении работ являлось определение технического состояния здания в целом, принятие решения о возможности его дальнейшей эксплуатации, подготовка заключения и разработка рекомендаций по восстановлению и ремонту конструкций, достаточных для приведения здания в исходное техническое состояние».
С момента трагедии прошло ровно полгода, когда к её дому во время рабочего объезда приехал лично губернатор Вячеслав Гладков. Галина помнит тот день в подробностях, рассказывает, что чиновник поинтересовался, почему не закрыт тепловой контур, а ему ответили, что якобы хозяева не пускают. Тогда он потребовал немедленно закрыть его, чтобы предотвратить дальнейшее разрушение дома.
— После этого приехала бригада: посмотрели и сказали, что перекрывать нечего, всё уже утрачено. Дом так и остался открытым и до сих пор стоит без крыши, без окон, без теплового контура, — говорит его хозяйка.
Строители разобрали крышу и на этом всё остановилось, фотография Галины Гуленко
У женщины вторая группа инвалидности. За полтора года бездомности, постоянного стресса, обид и отсутствия помощи от властей, здоровье Галины, по её словам, серьёзно ухудшилось. Сейчас она живёт на пенсию по состоянию здоровья и компенсацию в 20 тысяч рублей, которая покрывает часть аренды за квартиру.
— Я засыпаю с этой мыслью [о доме] и просыпаюсь с нею. Знаете, я уже ничего не хочу. Меня поддерживает только то, что есть дочь, ради которой нужно жить и что-то делать, потому что сейчас у меня и ребёнок бомж, — вздыхает она.
«Сколько лет я буду бомжевать?»
Гулиенко говорит, что несколько раз подавала заявления и документы в администрацию на выплату компенсации за дом. У неё есть ответ из прокуратуры Белгородского района, куда она обращалась. Прокуратура провела проверку. В ответе ведомства сказано, что «проверкой установлено, что по результатам визуального осмотра строительных конструкций здания, техническое состояние фактически признано аварийным, особенно в части обрушения кровли».
При этом в ведомстве также зафиксировали, что техническое состояние дома допускает его восстановление. Прокуратура пришла к выводу, что собственник не может полноценно пользоваться своим имуществом, а бездействие властей нарушает его жилищные права и может создавать угрозу безопасности. Прокуратура внесла администрации Белгородского района представление об устранении нарушений и потребовала принять меры для их устранения.
Однако ни представление прокуратуры, ни распоряжения бывшего губернатора Гладкова, у которого Галина была на приёме, не помогли хоть как-то приблизить начало восстановительных работ: дом второй год стоит без крыши и окон, возможность восстановить его становится всё призрачнее. Теперь Галина записалась на приём к врио губернатора Александру Шуваеву, но когда будет этот приём — не понятно.
Обращение Галины Гулиенко в врио белгородского губернатора осталось без конкретики когда будет личный приём
«Я вас прошу осветить мою историю»
Галина обратилась в редакцию «Фонаря» с одной просьбой: «Я вас просто прошу осветить мою историю». Она надеется, что огласка заставит чиновников сдвинуться с места.
— Я же не прошу чего-то, что мне не положено, — говорит она. — Идёт третья зима, и я также буду бездомная. Я просто хочу, чтобы вы помогли мне. Может быть, меня Шуваев примет и войдёт в моё положение.
***
Пока мы готовили эту статью к публикации, Галина получила очередной ответ из белгородского минстроя, подписанный первым заместителем министра строительства Максимом Канищевым, где он придерживается всё той же точки зрения, что и уже бывший министр Оксана Козлитина: дом подлежит восстановлению, компенсации выплачивать не будут.
— В соответствии с техническим заключением, подготовленным ООО «Инженерный Центр строительной экспертизы и изысканий» по результатам полевых работ по обследование строительных конструкций здания, выполненных дважды в 2025 году, было установлено, что существующее техническое состояние здания допускает возможность его восстановления и ремонта с приведением только в исходное состояние. Для восстановления и обеспечения дальнейшей эксплуатации здания необходимо выполнение ремонтно-восстановительных работ по специальному рабочему проекту, разработанному на основе заключения по результатам произведённого инженерного обследования. Также из заключения эксперта... «Федерального государственного казенного учреждения «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации» от 23 апреля 2026 года следует, что жилой дом подлежит восстановлению и дальнейшей эксплуатации, — говорится в ответе (также имеется в распоряжении редакции — прим. Ф.).
Добавим, что Гулиенко в разговоре с журналистом утверждала, что весь её дом признали аварийным. По её словам, это подтверждала экспертиза судебно-экспертного центра Следственного комитета России. Но по тем документам, которые она предоставила редакции, чиновники и эксперты однозначно признали аварийным только второй этаж здания. На нашу просьбу прислать ту самую экспертизу Следкома, где сказано, что весь пострадавший дом признали аварийным, наша собеседница в ответ прислала только скриншот первой страницы экспертизы, из которой не ясны выводы экспертов. Полный документ, по её словам, занимает больше 200 страниц и присылать его нам она не стала.
Как Галина Гулиенко борется за разрушенный при обстреле дом
***
В этой истории видно единодушие чиновников в том, что дом хоть и сильно пострадал, но его можно восстановить, другой вопрос, что о сроках этого восстановления или хотя бы о начале восстановительных работ ни в одном письме или документы нет ни слова. А впереди очередная осень, которую Галина встречает в чужой квартире и в бесконечных переживаниях о своём доме, у которого даже до сих пор не закрыли крышу тентом.
