Письма в будущее. «Всё меняется, но ничего не меняется»

19 октября, в Международный день написания писем в будущее, «Фонарь» продолжает свой проект «Письма в будущее». Мы предложили белгородцам разных возрастов и профессий на время отвлечься от сегодняшних забот и представить, что их слова прочитают спустя годы. Кто-то написал самому себе — с советами, надеждами и напоминаниями о том, что нельзя растерять. Кто-то попытался представить будущий Белгород — город без тревог и сирен, в который возвращаются люди и где снова можно строить планы, не оглядываясь на происходящее вокруг. А кто-то решил сохранить для будущего обычные мелочи сегодняшней жизни, которые со временем могут оказаться важнее больших событий.

Мы не ограничивали авторов ни в выборе адресата, ни в содержании писем. Поэтому получились очень разные послания: серьёзные и ироничные, личные и обращённые ко всем белгородцам. Эти письма интересно читать уже сейчас. Но, возможно, ещё интереснее будет вернуться к ним через пять или десять лет — в октябре 2031 или 2036 года. Посмотреть, какие надежды оправдались, какие страхи остались в прошлом и насколько мы сами изменились.

Мы сохраняем эти слова как маленькую капсулу времени. Для тех, кем мы станем. И для тех, кто однажды захочет понять, о чём мечтали белгородцы осенью 2026 года.

Сергей Антонов, журналист и писатель, 42 года

— Дорогой Сергей из будущего! Посмотри, каким стал наш город. Он менялся незаметно, но всё же менялся. Однако, не надо сейчас вспоминать, каким он был пять лет назад и искать что-то изменилось. Наоборот, обрати внимание на то, что осталось таким же: таблички с названиями улиц на домах; пятиэтажные панельки всё ещё ждущие своего капремонта; контактные скульптуры; ряды с одеждой и обувью на Центральном рынке; частный сектор в центре; вездесущая плитка. Город изменился, но в чём-то остался таким же. Всё меняется, но ничего не меняется.

С людьми так же. Мы все за эти пять лет повзрослели, стали в чём-то мудрее и опытнее, но всё равно это те же мы. Наивно верящие в добро, вселенскую справедливость, удачу и светлое будущее. И даже когда это будущее уже наступает (вот как сейчас), то оно уже не «светлое будущее», а просто «настоящее» и не всегда «светлое», а то самое «светлое будущее» будет опять когда-то потом. В общем, всё меняется, но ничего не меняется.

Надеюсь, ты ещё помнишь, какой была жизнь пять лет назад. Я не буду вспоминать то, что навсегда врезалось в память всех белгородцев. Нет, ведь параллельно была и обычная жизнь. Была всё такая же очередь на кассе супермаркета с недовольным ворчанием «Позовите ещё одного продавца». Были такие же гомонящие дети на детской площадке. Пенсионеры на лавочке у подъезда. Мамаши с колясками на Народном бульваре. Даже за рулём автобуса, что только подъехал к остановке, сидит тот же водитель. Всё меняется, но ничего не меняется.

Будущее обычно запоминает громкие вещи. Оно хранит имена политиков, памятные даты, фотографии торжеств и события с первых страниц газет (хотя, о чём я — какие газеты?). Но жизнь состоит не из этого. Она держится на том, кто утром выбросил мусор, починил кран, уступил место в маршрутке, забрал ребёнка из детсада и принёс домой пакет с продуктами. В этом плане будущее мало отличимо от прошлого. Всё меняется, но ничего не меняется.

Сохрани для себя будущего все эти мелочи. Запиши, сколько стоил проезд, какое мороженое покупал в магазине у дома, какого цвета соседская машина, про что рассказывает подруге та самая пенсионерка на лавочке. По таким деталям мы из будущего узнаем себя из прошлого лучше, чем по вещам, о которых напишут в учебниках. Потому что жизнь меняется, но при этом и не меняется. В этом-то и парадокс.

Димитрий Смолев, 17 лет, курсант. Письмо белгородцам в будущее — в 2031-й год

— Здравствуйте, белгородцы. Пишу вам из 2026-го. Сейчас у нас сложное время, время, когда мы научились ценить простые вещи так, как никогда раньше. Мы привыкли проверять новости не ради интереса, а ради безопасности. Мы знаем цену тишине — той самой, когда не гудит небо и не вздрагивают окна. Я пишу вам, чтобы спросить: как мы там?

Надеюсь, читая это письмо, мы сидим на лавочке в парке Победы или гуляем по набережной Северского Донца, и у нас нет тревоги в глазах. Надеюсь, что слово «прилёт» мы уже забыли, как страшный сон, и используем его только в контексте самолёта, на котором отправляемся в отпуск к морю.

Вот что я хочу нам пожелать: любить друг друга. В связи со сложной обстановкой мы стали ближе. Мы поняли, что кроме нас самих, нас никто не защитит. Надеюсь, это чувство сплочённости не растеряется. Оставайтесь такими же добрыми и отзывчивыми. Давайте беречь тишину. Слушать пение птиц, шелест листвы в ботаническом саду и смех детей на площадках. Пусть этот звук будет для нас самым громким. Белгородцы — это люди с особым характером. Мы люди, которые умеют выстоять.

Каким я вижу нас через пять лет? Я вижу, как мы пьём кофе на веранде, не прерывая разговор, чтобы прислушаться к сирене. Я вижу, как студенты обсуждают научные проекты, а не сводки с фронта. Я вижу, как наши люди возвращается сюда не потому, что надо, а потому что здесь дом, здесь безопасно и здесь перспективно. Я верю, что мы справимся. Что рана на карте нашей Родины затянется, а Белгородская область станет символом возрождения и стойкости.

Николай Бутов, 33 года, директор 42-й школы Белгорода

— Здравствуйте, белгородцы! Десять лет — это целая школьная жизнь! Пишу себе и вам в будущее. Искренне верю, что мы с вами проводим линейки на улице, рисуя на асфальте классические школьные рисунки. Нашли применение последнему песку с окон, а подвалы наших школ — это снова раздевалки. Уверен, что празднуем 9 Мая как праздник двойной нашей победы и мира! Ура!

Аскарали Асадуллаев, 20 лет, студент. Письмо в 2036-й год

— Привет, я через 10 лет! Время идёт, а машины времени всё нет. Давай вместо неё используем для общения это письмо. Только, надеюсь, мне не придёт ответное, а то будет как-то не по себе. Хотя, если бы даже оно и пришло, это бы лишь значило, что где-то там, через десять лет отсюда, ты всё ещё жив и здоров. И я желаю, чтобы так оно и было.

Буду рад, если ты уже не такой сентиментальный, как раньше, но и чувств не лишён. Тебе больше не мешает жить и работать социофобия. А твой профессионализм не знает границ. Только помни, что ты обещал себе расслабиться и не воспринимать всё близко к сердцу.

А ещё у тебя там все близкие и друзья живые и здоровые, а то, наверное, без них было бы не так интересно. Ты уже наверняка многое успел понять и сделать. Хочу верить, что тебе всё так же весело жить на этом свете, и что ты нашёл себе то, чему посвятишь свою жизнь. Но мне ли в тебе сомневаться?

Хорошо тебе, когда уже чего-то добился? А вот мне это ещё только предстоит. Но, уверен, нет для меня ничего невозможного, если уж тебя получилось! Если бы ты мог прислать мне ответ, я бы, может, и попросил тебя поделиться парой советов, но так было бы совсем неинтересно. Давай я сам как-нибудь разберусь, а ты там своими проблемами займись.

Я очень хочу верить, что самые большие твои проблемы — по работе и бытовым вопросам. А СВО для тебя — уже перевёрнутая страница. В твоём Белгороде царит мир и спокойствие: город всё так же развивается, и ему больше не мешает никакая обстановка. В него съезжается молодёжь, потому что ей свободно дышится, а о пожилых и уязвимых хорошо заботятся. Город наконец стал по-настоящему зелёным, а лучшие урбанисты страны превратили Белгород в его лучшую версию.

В мире, конечно же, всё спокойно, а Россия без препятствий развивается и всё больше продвигает свою прекрасную культуру на мировой уровень. С нами все хотят сотрудничать, на нас равняются, а мы ни с кем не ссоримся и всех уважаем. И дроны у вас там используют исключительно в гражданских целях. И пахнет вокруг не свинцом, а цветами. Пусть даже тюльпанами!

Всё ведь так, как я описал, правда? Не хотелось бы из-за этого расстраиваться.

Надеюсь, мы ещё встретимся. Обнимаю, но пока мысленно!

Антон Мацола, 17 лет, студент. Письмо в 2036-й год

— Для меня Белгород — это невероятно красивый город. С ним связаны важные и значимые события моей жизни. Он — мой дом, место, где я всегда чувствую вдохновение. Белгород помог мне с выбором моей будущей профессии, и именно здесь я продолжаю развиваться как личность.

Будущее Белгорода в ближайшие десять лет я вижу светлым и прогрессивным. Даже в сложное время он не перестаёт развиваться и облагораживаться. Я верю, что люди, живущие здесь, не будут знать горя, а Белгород засияет ещё ярче и станет городом, где процветает туризм.

Юрий Ридер, внештатный журналист «Фонаря», 38 лет. Письмо в 2031-й

— Круг жизни — знакомая с детства история, придуманная средневековыми землепашцами, преисполнившимися наивной мудрости от наблюдения за цикличностью природы. Человеческому сознанию ближе линия, луч, бьющий с момента рождения, чей конец обращён в будущее. Жаль, что самое простое не является верным.

Представим жизнь как бесконечно короткую крохотную вспышку света-сознания в чудовищной карусели Вселенной, наполненной чёрными дырами, пульсарами, квазарами, галактиками и туманностями. Мы все — часть движения и объёма, осознать масштабы которого не в силах. В незапамятные времена человек ощущал беспомощность перед природой, неотвратимостью её проявлений. Тогда появился фатализм, что-то вроде пикового выражения бессилия. Покорив несколько видов энергии и расшифровав кое-какие законы Земли, мы преисполнились уверенности, как гордые дикари, научившиеся обугливать заострённые палки для пущей крепости. Но, выйдя за пределы планеты, мы столкнулись с новым выражением природы — Космосом. Большинству людей нет до него никакого дела. Он там, наверху, менее важен, чем хмурящиеся облака или жужжащий над ухом комар. Для остальных космос бросает вызов разуму.

Думаю, мы нуждаемся в новом термине, понятии «космогонического фатализма». Ведь по сравнению с космосом умнейшие из нас склоняют головы. Это не тот фатализм дикаря с палкой. Это новая идея, которая начинает работать только когда человек мысленно взлетает на сотню километров вверх, пересекая линию Кармана (высота над уровнем моря, которая условно принимается в качестве границы между атмосферой Земли и космосом — прим. Ф.). Так эта новая парадигма не повредит нравственности, зато здраво опишет чувства, которые уместно испытывать человеку, пытающемуся понять что-то про космос.

Будущее — это тоже космос. Не линия, не окружность, а огромный набор неопределённостей, моментально перегружающий скромный человеческий мозг при попытке проникнуть в него, что-то предсказать.

Наш Белгород сегодня — идеальное место для того, чтобы думать о будущем. Оказавшись на улице во время сирены, за полсекунды успеваешь бросить взгляд назад, в прошлое, и решить, хорошую прожил жизнь или не очень. Яснее ощутить, чего не успел и что нужно доделать. Потом стараешься максимально обезопасить своё тело и улететь мыслями подальше. В ледяную, древнюю и всепрощающую даль. Оттуда не будет видно до смешного маленькой вспышки, в которой может навсегда исчезнуть человек. Что там БПЛА, — сверху не будет видно даже сколько-нибудь теоретически возможного ядерного коллапса, стоит только чуть-чуть подальше отлететь.

В масштабах космоса что низкая околоземная орбита, что тусклый красный карлик Проксимы Центавра находятся практически в одном месте. Продолжая отлетать от нашего голубого шарика под аккомпанемент сирены, не скованный смехотворно низкой скоростью света, я брезгливо облетаю созвездие Знаменосца из-за нехороших ассоциаций (знаменосец — «байрактар» по-турецки) и направляюсь к Омеге Центавра, симпатичному шаровому скоплению звёзд, где спокойно крутится массивная чёрная дыра с поэтичным названием oMEGACat BH-2. Полюбовавшись парой из чёрной дыры и крутящейся вокруг неё звезды, которые не родились вместе, а встретились в силу сложнейших гравитационных взаимодействий, я начинаю пересекать горизонт событий, подвергаясь спагеттизации, бесконечно растягиваясь в гравитационном поле.

«Замолкло вроде как, — голос соседа по укрытию совершает невозможное, враз отбирая меня у ближайшей к земле крупной чёрной дыры. — Не слышно больше?». Киваю и чуть неверным шагом, возможно немного растянул ногу, иду в сторону дома.

Я из тех детей, что безумно скучали в детстве. Я ковырял пальцем ковёр, разыгрывал спектакли с пластиковыми солдатиками и динозаврами, мечтал получить чудо-зелье, смешав шампунь, бальзам для волос и зубную пасту.

Хочу напомнить себе через пять лет, что, несмотря на пятый десяток и боль в спине, нужно ценить дурацкие мысли и фантазии. Что, пусть проходит время, но главные грехи в моей системе ценностей остаются прежними: занудство, нытьё и скучные истории.

Я не верю в ад или жизнь после смерти. Но если бы эта чушь оказалась хоть в какой-то степени правдой, я бы хотел оказаться в аду. Здесь все приятные мне люди, которыми я восхищаюсь. Здесь бедняга Робин Уильямс, которому я готов улыбаться вечно. Здесь пьяница Буковски, он наверняка не в духе. Здесь Оскар Уайльд, несомненно, в чём-то бархатном. Я не верю в жаровни, но верю, что в такой компании мне было бы тепло.

Хочу сказать себе: старикан, не переставай ходить по ночным улицам Белгорода, делиться мыслями с человеком, который идёт рядом, шутить смешно и не очень и застывать иногда от пронзающих до позвоночника мыслей.