«А может, я попробую?»
Их познакомила стенгазета. Хотя всё могло начаться с полёта на самолёте. Во время Великой Отечественной войны Клавдия Кравченко служила медицинской сестрой в военном госпитале. Она ухаживала за ранеными и помогала выпускать стенную газету. В небольшом посёлке Лощино, где находилось медицинское подразделение, однажды появились молодые военные лётчики. Их эскадрилья занималась эвакуацией тяжелораненых.
Как-то вечером Клавдия спешила на дежурство с двумя санитарными сумками. Рядом шли подруги. Увидев неподалёку троих лётчиков, девушка не удержалась: «Девочки, ой, как хочется полетать. Хоть три вершка от горшка, лишь бы в воздухе!». Все рассмеялись и разошлись по своим делам. На следующее утро один из лётчиков встретил Клавдию и предложил ей свободное место в самолёте, который отправлялся с ранеными в Ленинск.
Девушка ответила строго: «Вы — офицер, я — рядовой. Устав у нас один. Разве я могу, куда хочу — лечу? Так не бывает». Лётчик смутился, но разговор продолжился. Он заметил свёрток в руках Клавдии и поинтересовался, что она несёт. Оказалось, девушка подготовила очередной номер стенгазеты, но никак не могла нарисовать заголовок. Новый знакомый предложил помочь. Они нашли свободный стол, и лётчик принялся рисовать. На бумаге появилось целое сражение: советские бойцы наступают, немецкие солдаты отступают, санитарки выносят раненых и делают перевязки.
«Боже мой, такой красоты я не видела!» — вспоминала впоследствии Клавдия. Лётчика звали Алексей Гончаров. В тот день он улетел на задание, а вечером разыскал девушку и подарил ей краски, линейки и три необычных цветных карандаша. Так началась история любви, которая пережила своего героя.
Свадьба, которой не было
На фронте редко удавалось строить планы даже на неделю вперёд. Алексей и Клавдия почти не успевали встречаться. Но уже примерно через месяц после знакомства молодой лётчик предложил ей пожениться. Клавдия растерялась.
«Идёт война, море крови кругом, а ты говоришь о каком-то личном счастье», — ответила она.
Они поссорились и целую неделю не встречались. Но Алексей не отступил. Он подал рапорт командованию, получил разрешение на женитьбу и вновь попросил Клавдию стать его женой. Девушка согласилась.
«Поздравления были, свадьбы не было», — вспоминала она спустя годы.
Сентябрь и октябрь они провели вместе. А в начале ноября госпиталь Клавдии перебросили ближе к Сталинграду. Алексей остался на прежнем месте службы. Между ними пролегли километры фронтовых дорог. С этого момента их семейная жизнь продолжалась преимущественно на бумаге.
Здесь и далее в проекте фото предоставлены пресс-службой музея-заповедника «Прохоровское поле»
«Клавик, забота о тебе — это я»
Алексей писал часто. В письмах рассказывал о службе, тревожился за жену, вспоминал проведённые вместе дни и представлял, какой будет их жизнь после войны. Он не пытался казаться бесстрашным. Понимал, что может погибнуть, но надеялся вернуться.
27 ноября 1942 года он писал Клавдии:
«...надо хранить уверенность, помнить, что мы принадлежим друг другу и беречь себя для дальнейшей жизни. Только смерть нарушит нашу веру, а она в эти годы возможна. Я рад, что в лице тебя буду иметь человека, помнящего обо мне, это будет меня согревать. Нет, забыть друг друга мы не должны, иначе будут нарушены все законы диалектики... Клавик, забота о тебе — это я. Ведь ты моя жена, ты должна это говорить гордо, а я докажу, что я твой муж, только бы скорее кончилась война».
Через 12 дней пришло новое признание.
9 декабря 1942 года:
«Клавик дорогой и любимый! Нет слов описать тебе, как много о тебе я думаю и какими приятными воспоминаниями становятся те дни, которые провели мы с тобой, все, что было со мной ранее, бледнеет перед воспоминаниями о тебе».
В том же письме Алексей сообщил, что уже около двух недель находится на лечении в госпитале. Он также рассказал жене о важном решении: в штабе официально указал Клавдию своей супругой и оставил её адрес на случай, если с ним что-нибудь случится.
«Летать теперь придётся круглыми ночами»
К концу декабря Алексей вернулся к боевой работе. Его перевели в другую авиационную часть, расположенную неподалёку от Сталинграда. Впереди были ночные полёты над территорией противника.
23 декабря 1942 года он писал:
«...штурманов здесь не хватает. Летать теперь придется круглыми ночами по 8–10 часов и все над территорией противника. Но все же меня это все радует, что я нашел свое место в строю».
А затем, почти без перехода, вновь возвращался к мыслям о Клавдии:
«Клавик, теперь я везде регистрируюсь женатым, пишу твой адрес, в случае чего, денежный аттестат переведу на тебя обязательно и думать буду только о тебе... У меня вера в жизнь велика, как и в нашу победу».
В конце письма Алексей поблагодарил жену за посылку и сразу пять полученных писем.
И попросил: «...пиши мне чаще, твои письма будут мне помогать». Через два дня он снова взялся за письмо.
25 декабря 1942 года:
«Наша любовь была прервана в начале бурного пристрастия и наслаждения, и все это отразилось сейчас, на дальнейшую жизнь. Вот нахожусь уже 3 дня в Луго-Широком, а завтра лечу на боевое задание и все время думаю о тебе. Родственная близость, забота и любовь к законной жене — всё это еще больше заполняет меня».
В этих строках поражает соседство двух совершенно разных реальностей. Завтра — боевой вылет. Возможно, опасный и долгий. Но сегодня лётчик думает о жене, с которой провёл так мало времени.
Семь дней, подаренных войной
Разлука продолжалась, но однажды Алексею удалось узнать, что госпиталь Клавдии находится неподалёку от Ростова. Он немедленно написал жене, попросил её отпроситься у командования и приехать хотя бы на несколько дней. В письме оставил подробные указания:
«Приедешь в Ростов, иди на Россельмаш, поселок Чкалова. Спросишь гвардейскую часть Слисаренко, 77 гвардейский авиаполк. Зайдешь в штаб, там тебе укажут мою квартиру».
Клавдию отпустили. «Провожали меня к Алёше всем госпиталем», — вспоминала она. Командир авиаполка по случаю приезда жены временно освободил Гончарова от боевых вылетов. Они провели вместе семь дней и ночей. Впоследствии Клавдия вспоминала, что именно после этой встречи узнала о беременности. Алексей радовался предстоящему рождению ребёнка, оформлял документы, переводил денежное довольствие жене, писал родственникам.
Он просил семью: «Приедет Клава, примите её как родную. Всё это оплатится сторицей».
И беспокоился о том, как жена перенесёт дорогу:
«Бои идут страшные. Впереди Днепр. Меня не отпускают тебя проводить. Не задерживайся. Дороги трудные, я не хочу, чтобы наш первенец родился в вагоне. Его ждут дома».
Они встретились ещё раз — в селе Власово-Аюта. Тогда никто из них не знал, что больше они друг друга не увидят.
«Я твой, ты меня жди»
В одном из писем 1943 года Алексей словно пытался убедить не только Клавдию, но и самого себя: война когда-нибудь закончится, и у них впереди будет целая жизнь.
«Этим письмом я хочу еще раз вселить в тебя уверенность в мою честность и любовь к тебе. Клавик, время военное, разве можно обижаться на что-либо, люди больше страдают, отдают жизнь — самое дорогое. Сейчас личного существовать не может, всё направлено на оборону Родины. Ты это пойми и проникнись одним стремлением: кончится война и мы с тобой опять вместе. Наша любовь чиста, искренняя, мы принадлежим друг другу. Я твой, ты меня жди, только очень жди и счастье улыбнётся».
Он продолжал летать на боевые задания. В одном из писем признавался:
«Много летаю. От ветра и мороза лицо у меня стало чёрное, местами обмороженное. Выполняю ответственные задания, опасные для жизни. Но разве о ней сейчас речь. Главное для нас — это Победа! И мне хочется дожить до Победы, увидеть Победу».
К августу 1943 года на счету гвардии младшего лейтенанта Алексея Гончарова, штурмана экипажа 77-го гвардейского авиационного полка ночных бомбардировщиков, было 219 боевых вылетов. Он был награждён орденами Красного Знамени и Красной Звезды. 28 сентября 1943 года Алексей Гончаров погиб при выполнении воинского долга на территории Запорожской области Украинской ССР, неподалёку от села Вершина. Ему было 24 года.
Сон, в котором погасло солнце
В своих воспоминаниях Клавдия описала необычный сон, увиденный во время переезда госпиталя. Ей приснилось, что она лежит на зелёном пригорке и читает учебник физики. Внезапно появляется немецкий самолёт. Он снижается, слышна чужая речь. Клавдия прячется в траве. И вдруг гаснет солнце. Наступает темнота. Девушка долго всматривается в небо, надеясь увидеть свет. Но там, где было солнце, остаётся лишь бледное пятно. Повернувшись, она замечает молодой месяц.
Клавдия просыпается в ужасе. Подруги пытаются её успокоить, а одна из них, Люба Чумиченко, предлагает своё толкование сна: «Что солнце погасло — это ты кого-то близкого потеряешь, а что месяц молодой — это новая жизнь...». Клавдия впоследствии связывала этот сон с гибелью мужа и рождением ребёнка. Известие о смерти Алексея она получила, находясь на службе в военном медицинском подразделении.
46 писем, которые он не выбросил
После гибели Алексея Клавдии вернули его личные вещи и документы. Среди них оказались письма, которые она отправляла мужу. Их было 46. Он сохранил каждое. У Клавдии находилось столько же его писем — 46 посланий, написанных между заданиями, во время лечения, в короткие минуты отдыха. «Связующим звеном нашей любви были лишь письма», — вспоминала она. Позже Клавдия Даниловна Кравченко вернулась к мирной жизни. Более 40 лет она посвятила журналистике, работала в прохоровской районной газете «Коммунист», занималась сохранением памяти об участниках Великой Отечественной войны.
Благодаря её работе музейные сотрудники смогли установить связь со многими ветеранами Прохоровского сражения, жившими в разных уголках Советского Союза. Но была история, которую Клавдия хранила особенно бережно. В своих воспоминаниях она написала об Алексее всего несколько слов: «Алексей — это моя большая, как солнце, любовь».
Спустя десятилетия её дочь Ольга Копина передала сохранившиеся фронтовые письма в музей-заповедник «Прохоровское поле». Теперь эти листы бумаги рассказывают о том, что война не смогла уничтожить: о молодых людях, которые влюблялись, ссорились, мирились, мечтали о детях и строили планы на будущее. Алексей Гончаров не дожил до Победы. Но его слова, обращённые к Клавдии, пережили и войну, и самого автора.
«Клавик, ты меня жди, только очень жди и счастье улыбнётся».
за помощь в подготовке описания редакция благодарит хранителя музея «Прохоровское поле» Ирину Сергеевну Сидоренко


![Загадки мира музеев. Сможете не потеряться в мире необычных экспонатов и удивительных музеев? [тест]](/assets/thumbnails/10/10dce376ff8ffb16df070f4df33c0cf1.jpg)








