Напомним, что для белгородского писателя Алексея Колесникова это уже не первый успех. В 2022 году он получил премию «Лицей» за дебютный сборник рассказов «Ирокез». В 2025‑м его книга «Укрытие» — о буднях мирных жителей под обстрелами — попала в лонг-лист «Большой книги». А в этом году сразу два произведения Колесникова, «Укрытие» и роман «Закрепщик» (18+), вошли в длинный список премии «Главкнига». И вот — короткий список главной литературной премии страны. А конкуренты серьёзные: Михаил Елизаров, Захар Прилепин, Сергей Носов и даже Маргарита Симоньян, которую добавили в список на финальном этапе.
Здесь и далее фото из личного архива Алексея Колесникова
Образование и работа
Разговор начался с образования. Алексей рассказал, что юридический факультет — это не самое очевидное место для будущего писателя.
— У меня юридическое образование: специалитет, магистратура, аспирантура. С 2015 года работаю в разных организациях по специальности.
— Когда я готовился к интервью, спросил у нейросети, кто самый известный писатель из Белгорода. Она сначала назвала какого-то фантаста, о котором я никогда не слышал. Потом спросил уже конкретно про тебя — и она ответила, что, возможно ты самый известный белгородский писатель.
— Не знаю. Но заниматься только литературой сейчас не получается. Да и никогда не планировал. Это ведь практически не монетизируется. В стране, наверное, человек десять могут жить только литературным трудом. Остальные тысячи писателей всё равно работают где-то ещё.
— Если переводить это в деньги, получается даже не минимальная зарплата?
— Нет. Были премии, но они выплачивались частями. Основную получил в 2021 или 2022 году, а потом ещё несколько лет приходили остатки.
— Этого недостаточно, чтобы жить только литературой?
— Конечно.
— Ты контролируешь продажи своих книг? Запрашиваешь статистику?
— Это можно сделать по запросу. Честно говоря, я ещё ни разу не запрашивал. Планирую заняться этим в ближайшее время.
— Меня удивила разница в ценах. Даже на маркетплейсах одна и та же книга может стоить совершенно по-разному. Почему так происходит? Некоторые книги малоизвестных авторов стоят по восемьсот рублей и дороже. А твои стоят разумно.
— Не могу сказать. Понятно, что на маркетплейсах обычно дешевле. Всем советую покупать там — в магазинах цена выше. Наверное, сказываются аренда помещений, зарплаты сотрудников, торговая наценка. Но даже на маркетплейсах бывает очень большой разброс цен. Когда я издавал свою первую книгу, издательство долго тянуло выпуск. Тогда был 2022 год, резко подорожала бумага, и мне объяснили, что именно из-за этого книги стали заметно дороже.
— Ты живёшь в Белгороде? Просто где-то попадалась информация, что в Москве.
— Нет, это неправда. В Москве за всю жизнь был, наверное, раз десять. Люблю ездить в Петербург, когда есть возможность.
— Тогда стандартный вопрос, который я задаю всем творческим людям. Есть ли у тебя увлечения помимо работы и литературы?
— Люблю кино. Очень много смотрю, и это по-прежнему приносит удовольствие. Ну и спорт. Хотя не знаю, можно ли назвать это увлечением.
— Какой именно?
— Просто стараюсь два-три раза в неделю чем-нибудь заниматься: турник, пробежка, домашние тренировки, если погода плохая. Очень люблю плавание. Сейчас в бассейн почти не хожу — стало неудобно добираться.
— Обычно путь писателя начинается с большого чтения в детстве. У тебя тоже так было?
— Да. Мама у меня — учитель литературы. Поэтому всё, что входило в школьную программу, я честно прочитал. Не сказать, что меня заставляли, скорее направляли. Так что русскую классику я освоил ещё в школе. Потом начал читать всё подряд, до чего мог дотянуться. Я родом из Ракитного. Там никогда не было книжного магазина — только библиотека. Уже когда переехал в Белгород, появились книжные магазины, позже — маркетплейсы. Постепенно собрал свою библиотеку. Потом стал слушать аудиокниги — хотя бы для того, чтобы не покупать всё подряд.
— А какие книги особенно запомнились с детства?
— Андерсен. У меня был большой советский сборник в голубой обложке — думаю, многие его помнят. Читал с огромным удовольствием.
— Меня ещё удивили эпиграфы в «Закрепщике». Бродский — ладно. Всё-таки фигура популярная. Но когда увидел цитату Максима Горького, подумал: кто вообще сегодня ставит эпиграф из Горького?
— У меня был период серьёзного увлечения Горьким. Я много читал и его самого, и книги о нём. Есть замечательная биография Павла Басинского.
Горький для меня очень неровный автор. Есть ранний романтический период, есть поздний, уже советский. Но отдельные вещи просто великолепны. Например, «Дело Артамоновых» — невозможно оторваться. «Мать» читать тяжелее. «Жизнь Клима Самгина» — тоже непростая книга, прежде всего из-за объёма. А вот рассказы и небольшие повести у него замечательные. Их можно рекомендовать практически всем.
— У меня самого с Горьким сложные отношения ещё со школы. В Нижнем Новгороде он на особом счету...
— Это понятно. Но, что бы о нём ни говорили, он ведь буквально из ничего стал одним из самых известных писателей мира. Его ценили не только в России. Он объездил весь мир, зарабатывал огромные деньги. Пьеса «На дне» вообще принесла ему колоссальный успех.
— То есть человек, который ещё недавно жил в нищете...
— ...через несколько десятилетий стал мировой литературной звездой.
— При этом его часто называют конъюнктурщиком.
— Да. Но он искренне верил в идеалы революции. Дальше всё было гораздо сложнее: конфликты, взаимная критика, отъезды за границу. Очень непростая судьба.
— Скажи, а кому ты показываешь свои тексты?
— В последнее время — жене. Иногда даже заставляю её читать вслух. Слушаю и прямо по ходу прошу что-то исправить. Правда, это касается в основном рассказов. Роман читать целиком я её не заставляю — это слишком долго. Кроме неё, никому ничего не показываю. Сразу отправляю издателю и жду реакции.
— То есть редактура полностью на стороне издательства?
— Конечно. Есть литературный редактор, потом корректор. Я отправляю рукопись и в итоге получаю уже готовую книгу — от обложки до последней запятой. С текстом работает несколько человек.
— Я вчера получил твои книги и почти всю ночь читал. Осталось совсем немного. И знаешь, за семь-восемь часов чтения нашёл всего две опечатки. Сначала подумал, что это только в электронной версии, потом проверил — в бумажной они тоже есть. Честно говоря, удивился. Казалось бы, столько людей читает рукопись перед выпуском.
— Такое бывает.
— Жена по образованию тоже связана с литературой?
— Нет. Скорее я её заразил современной литературой. Раньше она её почти не читала и вообще не знала современных авторов. Сначала просто смотрела, что читаю я. Потом однажды мне нужно было отправить рассказ — кажется, на конкурс. Я попросил её прочитать.
— Рассказы тебе самому писать интереснее?
— Да. Даже больше удовольствия получаю именно от рассказов. Это короткая дистанция. Иногда рассказ можно написать за неделю, за две, а иногда — вообще за день.
— Обычно романы всё-таки выгоднее писать. Их лучше покупают.
— Конечно. За романы издательства берутся гораздо охотнее.
— Почему сотрудничаешь именно с питерскими издательствами?
— Так получилось. Первым мой роман «Ирокез» взяло небольшое петербургское издательство «Питерское чтиво». Такое, можно сказать, партизанское. Потом вышла «Экспроприация» — тоже в Петербурге, в «Литературной матрице». И только «Укрытие» издавало уже московское издательство.
— Я писал отзыв на «Укрытие». В романе «Закрепщик» чувствуется цельность, а в сборнике заметно, что рассказы написаны в разное время.
— Так и есть. Они действительно разных лет.
— Пишешь по вечерам и ночам?
— В основном да. Другого времени почти нет. Пишу по вечерам, в выходные, в праздники, в отпуске. Сейчас вообще почти ничего не успеваю. В последнее время написал только два рассказа. Со времён «Закрепщика» (18+) появилось всего несколько новых текстов. Возможно, когда-нибудь из них получится сборник. Есть ещё несколько черновиков, которые нужно дорабатывать, но времени постоянно не хватает.
Когда был моложе, мог проснуться пораньше, до работы что-то написать на свежую голову. Сейчас уже так не получается.
О современной литературе
— А что читаешь из современной литературы?
— В основном русскую. Не потому, что я какой-то особенный патриот. Просто у меня нет источников, которым бы я доверял, когда речь идёт о современной зарубежной литературе. Каждый год в мире выходят миллионы книг. Если бы существовал критик, которому я полностью доверял и который каждый год выбирал для меня десять действительно стоящих книг, было бы прекрасно. Но обычно советуют только самые раскрученные вещи. Представь, что иностранцы спрашивают: «Кого читать из современной русской литературы?» Им назовут, условно, Алексея Иванова, Захара Прилепина. Замечательные писатели, но ведь ими современная литература не ограничивается. Точно так же и у нас. Стоит спросить, что почитать из зарубежной литературы, — сразу советуют Стивена Кинга. А я, например, его не очень люблю.
— Я выяснил интересную вещь. Оказывается, среди белгородских писателей никто раньше не попадал в длинный список премии «Большая книга».
— Насколько знаю, да.
— Хотя тут есть интересный момент. Есть Александр Терехов.
— Конечно. «Каменный мост», «Немцы»...
— Да. Насколько я знаю, он родился то ли в Валуйках, то ли в Алексеевке. Потом уехал учиться и остался в Москве. Можно ли считать его белгородским писателем?
— Наверное, белгородский писатель — это всё-таки тот, кто сам себя с Белгородом ассоциирует.
— Возможно. Про Терехова вообще немного информации. А Дмитрия Мордаса знаешь?
— Конечно.
— Недавно разговаривал с руководителем книжного клуба. Она сказала, что очень хочет пригласить Дмитрия на встречу с читателями. Он ведь тоже родился в Белгородской области, хотя уехал отсюда ещё подростком.
— Но он никогда не говорит, что он белгородский писатель. Насколько я понимаю, позиционирует себя как москвича. Можно ли считать его белгородским? Не знаю. Это уже вопрос самоидентификации. Я-то живу здесь, работаю здесь. Было бы странно называть себя иначе.
О «Большой книге»
— Давай поговорим о «Большой книге». У обычных читателей эта премия на слуху, особенно после истории с Маргаритой Симоньян [когда её добавили в последний момент в список претендентов]. У тебя не возникло раздражения из-за всей этой ситуации?
— Скорее недоумение. Мне с трудом верится, что её действительно случайно забыли внести в список. Что просто ошиблись в Excel? Не понимаю, зачем это вообще было нужно. Неужели премия настолько управляемая, что подобные вещи можно сделать вот так открыто?
— Причём если бы хотели включить её в список заранее, никто бы и не заметил.
— Именно. Но, с другой стороны, я всё-таки юрист. Поэтому предпочитаю придерживаться презумпции невиновности. У нас нет доказательств, что всё произошло именно так. Нет никаких сообщений или документов, где было бы написано: «Срочно добавьте».
— Просто я вспомнил, что и в тот год, когда в длинный список попал ты, тоже были разговоры.
— Были.
— Тогда победила Ольга Славникова. И я задумался: а не влияет ли иногда на решение жюри человеческий фактор? Возраст, жизненные обстоятельства автора. Например, человек тяжело болеет, у него сложная судьба — всё это становится частью общего контекста.
— Не знаю. Вообще, мне кажется, вокруг «Большой книги» тоже много пиара. Но это нормально. Если спросить большинство людей, кто получил главный приз Московского кинофестиваля, мало кто ответит. Современная литература — вообще вещь довольно маргинальная.
Мне кажется, современную русскую прозу регулярно читает процентов шесть населения. И большая часть этих людей всё равно читает десяток самых известных авторов.
— Остальные читают фэнтези.
— Да. Есть даже такая шутка у Анны Чухлебовой, писательницы из Ростова. Она каждый год говорит: «У меня и моих друзей есть традиция — номинироваться на «Большую книгу»».
— Но тебе всё-таки удалось попасть в короткий список [этой премии].
— Да. И это действительно стало большой новостью.
Я читал прогнозы литературных критиков. Почти все были уверены, что в список войдут только тяжеловесы. Меня никто даже не упоминал. За час до объявления длинного списка я сидел на работе, обедал и смотрел эфир Михаила Визеля (переводчик с итальянского и английского языков, редактор, литературный журналист, автор нон-фикшн — прим. Ф.). Он разбирал возможных участников. Меня он похвалил, но сказал, что, скорее всего, шансов нет — слишком сильные конкуренты. Поэтому, когда всё получилось, это стало полной неожиданностью.
О писательстве
— Что бы ты мог посоветовать людям, которые сами хотят писать? Есть какой-то алгоритм? У тебя много рассказов, литературные премии, теперь ещё и короткий список «Большой книги». Многие наверняка хотели бы пройти похожий путь.
— Мне кажется, главное — вообще не думать о премиях. Писать нужно потому, что тебе это нравится. Если не получаешь от этого удовольствия, если каждый раз приходится заставлять себя садиться за текст, наверное, лучше найти другое творческое занятие. А если человеку действительно интересно писать, если ему кажется, что он может привнести в литературу что-то своё, он всё равно будет этим заниматься. Нужно просто писать, писать и писать. Не отчаиваться. Есть такой момент, когда кажется, что ничего не получается. Если его пережить, дальше становится легче.
Я вообще никогда не рассчитывал на премии. Для меня большой мечтой было просто издать хотя бы одну книгу. Поэтому, когда вышла первая бумажная книга, это и было самым большим счастьем. Это действительно был самый важный шаг.
— Ты сейчас читаешь Прилепина?
— Последние книги — нет. Последним, что я у него читал, была «Обитель» (18+). Вообще сейчас многих известных авторов читаю значительно меньше. Я ведь читаю их ещё с конца двухтысячных. Когда долго следишь за одним писателем, начинаешь понимать, как он работает, как строит тексты. Меняется и собственное восприятие литературы. Иногда становится просто не так интересно. Возьмём, например, Алексея Иванова. Последние романы — «Бронепароходы» (18+) и новый, который вышел недавно, — я пока не читал. До этого читал практически всё. То же самое с Пелевиным. Кажется, после S.N.U.F.F. (18+) уже почти перестал его читать. Хотя понятно, что это один из крупнейших современных русских писателей.
— Меня ещё удивило, что Прилепин уже третий раз попадает в финал «Большой книги». Очень мощный результат.
— Меня другое удивляет: когда он вообще успевает столько писать? И книги ведь огромные.
— Да, объём поражает. Кстати, он ведь живёт на Бору, под Нижним Новгородом. Я как раз оказался там в тот день, когда произошёл взрыв, во время которого погиб его охранник. Там все местные знают, где примерно живёт Прилепин. Мне кажется интересным, что человек живёт в небольшом городе и своей фигурой заставляет окружающих гордиться тем, что они земляки. И читать его книги.
— В этом году я видел огромную очередь за его автографом на Московском книжном фестивале.
— То есть читатель у него точно есть.
— Конечно. Похожую очередь я видел и в Петербурге на Книжном салоне. Тогда я представлял «Закрепщика». Идёшь по павильону: здесь один писатель, там другой — людей немного. А потом видишь длинную очередь к Прилепину. Поэтому удивляться его популярности точно не приходится.
— Есть планы на новые книги?
— Сейчас у меня лежат два незаконченных романа. Их ещё предстоит серьёзно переработать. Идея мне нравится. Хочется написать более сюжетную книгу. В какой-то момент я решил, что не нужно пытаться казаться умнее читателя. Нужно прежде всего сделать так, чтобы человеку было интересно читать. Мне кажется, из этого может получиться хороший роман. Главное — довести его до конца.
— А к уже опубликованным книгам возвращаешься?
— Нет. Во время работы текст перечитываешь десятки раз. Этого достаточно.
— А спустя несколько лет не возникает желания что-то переписать?
— Нет. Если и приходится возвращаться, то только по необходимости. Например, когда рассказ сначала публиковался в журнале, а потом входит в сборник. Тогда приходится заново его открывать, но даже в таких случаях мне не хочется ничего переписывать. Обычно просто вычитываю ошибки и всё.
— Меня очень впечатлила плотность твоей прозы. После обычных текстов из социальных сетей сразу чувствуется, что каждая деталь продумана. Это появляется сразу или достигается бесконечной редактурой?
— Скорее это результат работы. Каждый новый текст чему-то учит. После нескольких романов кажется, что следующий написать уже проще. То же самое с рассказами. Раньше я составлял довольно общий план: буквально список пунктов, что должно произойти. Сейчас понимаю, что лучше расписывать всё гораздо подробнее. Так работать проще. Конечно, иногда интересно отпустить героя и посмотреть, куда он сам приведёт историю. Но тогда есть риск, что сюжет просто развалится. Мне кажется, та самая плотность текста, о которой ты говоришь, появляется именно благодаря очень тщательно проработанному плану.
— Ты где-то этому учился?
— Нет. Сам. Читал интервью других писателей, книги о писательском мастерстве. Есть хорошая книга «Пиши рьяно, редактируй резво». Но, если честно, большинство подобных книг — это просто собрание мыслей разных авторов о том, как они работают.
— У Стивена Кинга ведь тоже есть книга «Как писать книги». Оттуда я запомнил главный совет: хочешь стать писателем — пиши. Рано или поздно ты им станешь.
— Кроме этого, я бы обязательно посоветовал пытаться публиковаться. Не обязательно сразу в издательствах. Для меня таким способом стали литературные журналы. Это была своеобразная проверка самого себя. Если журнал публикует твой текст, значит, ты движешься в правильном направлении. Если нет — значит, нужно работать дальше.
История про непризнанного гения всё-таки встречается гораздо реже, чем кажется. Здесь ещё важны настойчивость и умение пробиваться. Недостаточно просто хорошо писать. Нужно ещё сделать так, чтобы твой текст кто-то увидел.
— А литературные журналы вообще сейчас читают?
— Читают. Хотя их стало значительно меньше — в том числе по экономическим причинам. Для меня журналы были нужны прежде всего как первый независимый читатель. Друг всегда скажет: «Отличный рассказ». Родители могут сказать: «Хватит заниматься ерундой, лучше занимайся уголовным правом». А журнал уже оценивает текст сам по себе. Поэтому я просто выбрал несколько журналов и разослал рассказы. В итоге меня начали публиковать.
— Я обратил внимание, что некоторые журналы предлагают публикацию за деньги.
— В литературной среде это считается очень плохим тоном. Если автор сам платит за публикацию, отношение к этому соответствующее.
— То есть схема понятная: собрать деньги с авторов и заработать.
— Именно.
Если вас заинтересовал Алексей Колесников, у вас есть возможность встретиться и пообщаться с ним. В субботу, 11 июля, в 14:30 в «Креатив-тауне» на улице Николая Островского, 20 (рядом с КЦ «Октябрь») он встретится с участниками клуба «Читающее поколение».Участие в событии бесплатное! Но нужна регистрация вот здесь.
