$ 66,43
 75,39
฿ 218 к
-4 °C

Айболиты человеческих душ. Как «Свет надежды» помогает «особенным детям» и их родителям

Корреспондент «Фонаря» узнала у руководителя некоммерческой организации «Свет надежды» Надежды Клубаевой, как организация помогает родителям и детям, получает гранты и меняет отношение окружающих к «особенным детям».

В декабре 2016 года в Белгороде появился центр абилитации детей-инвалидов и помощи молодым семьям «Свет надежды». В том же году он стал номинантом национальной премии «Гражданская инициатива». Недавно в центре открыли инклюзивную мастерскую по изготовлению славянской мягкой куклы. Психолог центра Елена Мартыненко рассказывает, что занятия по изготовлению кукол развивают у детей мелкую моторику, и они начинают преодолевать страх перед общением, у них улучшается речь. Все занятия здесь проводят бесплатно. Дети-инвалиды их регулярно посещают, некоторые сюда приходят уже более трёх лет. Особенность «Света надежды» в том, что здесь дети-инвалиды занимаются вместе со здоровыми детьми.

Надежда Клубаева, фото belpressa.ru

Надежда Ивановна, как «Свет надежды» работает с детьми? У вас есть какая-то своя программа?

— К нам приходит ребёнок, психолог общается с ним и подбирает ему индивидуальную программу. Например, у нас есть подростковый клуб, который ведёт психолог. В нём подружились две мамочки и их дети Витя и Наташа. Если девочка на занятия не приходит, он у окошка встанет и ждёт её, с места не сдвинется. Мама Вити воспитывает мальчика одна. Ей тяжело, однажды она поделилась со мной: «В „ГАЗели“ едем в школу, люди смотрят, просят выйти. Я потом прихожу, ночью закрываюсь, чтоб сын не слышал, и рыдаю».

Как кто-то сказал: «Что-то страшное в мире творится, что-то в мире от мира таится». Поняла, о чём речь? Как марафон мы бежим, что-то делаем, а от главного — от человечности — что-то уводит. Прошёл год, я анализирую, что полезного сделала... Когда начали заниматься инклюзивом, я на свой страх и риск без ведома родителей здоровых деток организовала общие занятия. А на них пришли дети сотрудников губкинской администранции. Я потом подумала, не будет ли упрёков. И ни разу за столько лет даже и намёка не было на этот момент: что, мол, мой ребёнок здоровенький не будет с ними.

А как вы работаете с родителями?

— У нас действует проект «Счастливы вместе! Взрослые и дети». Иногда родители не слышат своих детей, а бабушки и дедушки — внуков. Недавно у нас было мероприятие «Погода в доме». Речь шла о ценностях в семье, о женственности. Мы проводили анкетирование. На основании этой встречи мы будем издавать буклеты. Пришли к выводу, что такие немассовые встречи приносят больше пользы, потому что между гостями возникает откровенный разговор.

Для каждой семьи мы выстраиваем занятия согласно программе. Иногда в субботу мамам не хочется приводить детей. Тогда уже мы начинаем воспитывать. Год нужно ходить обязательно.

Вы сами давно работаете с детьми?

— Я преподаватель английского и немецкого языков. В середине 90-х годов мы первые в городе открыли курсы иностранных языков для детей. Работая в школе, взяли свой кабинет в аренду, зарегистрировались в налоговой. Занятия были платными. Шли здоровые дети, а когда пришли инвалиды, встал вопрос: деньги брать нельзя, но и не брать тоже, так как мы уже арендовали помещение.

В Белгороде аренда нашего помещения стоит 26 тысяч рублей. Раньше мы частично брали деньги за занятия, а когда начали выигрывать гранты, сделали занятия бесплатными.

Вы видите, как меняются родители и дети?

— Многие семьи боятся рожать второго ребёнка, последующего за инвалидом, потому что врачи предостерегают, и иногда даже запугивают, что второй ребёнок тоже будет инвалидом. Но уже сейчас мы посчитали, что с нашей помощью 11 мамочек родили по второму ребёнку. Помню, как от одной мамочки в три ночи пришло SMS: «Ура, Надежда Ивановна! Я родила Анечку!». И потом ещё она родила Матвея, и оба ребёнка здоровенькие.

Чаще всего эти семьи неполные, без отцов?

— Не всегда, но большинство — да. «Слабый сильный пол» не выдерживает и уходит. Мы даже начинаем работу с родителями, чтобы видели общую картинку. А проблем очень много: проблема отцов и детей, урбанизации, гонки времени. Мы проводили анкетирование, сколько мы общаемся с детьми в семье — вообще позор.

Сколько сейчас детей ходит?

— 12. Есть дети, которые ходят с прошлого года. Приходят ещё и из многодетных семей. Иногда задают вопросы: «А что вы имеете от этого? Зачем вам это нужно?». Я считаю, что это нужно и внукам моим, и детям. Потому что жизнь как бумеранг: сделал добро, и оно к тебе вернётся.

А с какими проблемами приходят детки?

— С разными: и с ДЦП, и с аутизмом. Приходят также здоровые дети с нарушением речи.

Насколько я знаю, 2017 год стал для НКО «Свет надежды» юбилейным...

— Да, у нас тройной юбилей. Исполнилось десять лет как мы занимаемся с детками-инвалидами, причём у нас идёт инклюзивная абилитация, когда здоровые ребята занимаются вместе с детками-инвалидами. Пять лет — как мы зарегистрировали нашу НКО. Отрадно то, что наша организация — первая общественная организация в Белгородской области, которая начала заниматься абилитацией. И ровно один год исполнился филиалу в Белгороде. А начинали мы работать в Губкине. Сейчас планируем открывать центр в Старом Осколе.

Вашей организации помогает фонд «Поколение»?

— Не только, но в начале деятельности если бы не было поддержки фонда, мы бы дальше работать не смогли, потому что было очень тяжело начинать.

Как-то, когда приезжал Алексей Мирошник (помощник депутата Государственной Думы Андрея Скоча — прим. «Ф».), я у него попросила мобильный лингофонный кабинет. Он спросил: «Для чего?». Есть категория детей-инвалидов, у которых сохранён интелллект, и мы продумали ориентир для выбора будущей профессии. Таким образом, в Губкине у нас теперь есть десять комплектов лингофонного оборудования. А в Белгороде пока очень мало всего. Но мы очень трепетно относимся к каждому тренажёрчику, ко всему оборудованию. Когда занятие закончилось, дети знают, что всё должно быть на своих местах, потому что приходят следующие.

Кто работает с детьми? Волонтёры?

— И они тоже. В штате у нас пять педагогов в Губкине и два в Белгороде. Работают психологи, логопеды, юрист, учителя английского языка. У педагога должно быть искреннее желание помогать и учить. У нас маленький коллектив. В конце каждого дня мы подводим итоги, анализируем работу каждого ребёночка. Раньше 20:00-20:30 домой не уходим. И это всё по желанию, никто никого не заставляет. Главное, что наши два педагога нашли общий язык, у них одни взгляды на работу.

Чего вам не хватает?

— Сейчас нам в Белгород нужны дидактические материалы. Нужны методические пособия, развивающие игры. Но, честно скажу, сама ещё не научилась активно просить. Мы выигрываем гранты. За пять лет получили три президентских и два гранта правительства Белгородской области, стали номинантами национальной премии «Гражданская инициатива». Но сейчас в Белгород очень нужен логопед, который грантом не предусмотрен.

Может быть, расскажете о своём опыте. Как удаётся выигрывать президентские гранты?

— Там очень жёсткие условия. Нужно представить проект, который проходит тщательный отбор. В прошлом году среди 9 тысяч организаций шёл конкурс. Во-первых, они смотрят по заявкам: фразы какие-то прочитанные, услышанные, общие или это действительно всё так и есть. Люди, которые сидят в комиссии, видят, где их могут обманывать. Пробиться было очень сложно. Первый грант мы получили в 2013-м году. У нас тогда даже компьютера не было, соответственно и электронной почты тоже. Сотрудница из соседнего турагенства нам распечатала положение, и мы отправили проект. А потом пришло письмо с поздравлением.

Надежда Ивановна, сейчас у них в детстве есть такая организация. Они тут проводят время, а потом в Белгороде для них ничего нет. Я знаю, что на Украине один педагог открыл пекарню и нанял туда на работу людей с ментальными нарушениями, и они там работают на кухне, работают официантами.

— У меня есть подобная идея. Можно и какие-то рабочие места найти. Или инклюзив тот же самый: соединить здоровых людей и инвалидов. Но у нас нет такой помощи от государства, и социуму нужно адаптироваться.

Но опять же это из-за того, что некоторые семьи боятся просто на улицу вывести ребёнка, поэтому люди даже не привыкли видеть этих «особенных детей».

— Да, это так. Люди думают, что такие семьи в принципе ущербны, но это неправда. У нас есть семья врачей, у которых ребёнок глубокий аутист.

Вы посещаете какие-то форумы, где обсуждаются проблемы инвалидности?

— Мы очень много учимся, ездим на международные форумы. У нас к проблеме инвалидности только недавно открыто подошли. Вот у Натальи Водяновой сестра — аутёнок, и она проводит специальный форум, приглашает специалистов из Франции, Америки, Германии и Англии. Это очень полезно. Организациям оплачивают дорогу и проживание. Мы каждый год туда ездим. И там эту проблему решает государство. Я вот сейчас прочитала, что Владимир Путин выделил 8 миллиардов рублей на конкурс, хотя ещё положения нет. Там это система, у нас ещё это не отработано.

С какими регионами больше дружите?

— Ивановская, Владимирская области, Москва. В Москве, кстати, есть медицинский центр лечебной педагогики. Он работает очень давно.

У нас в центре абилитации работают специалисты с искренним желанием помогать детям и их семьям. Для детей организуем подготовку к школе, занятия с психологом, логопедом, проводим занятия по адаптации и социализации, арт-терапии и изучаем английским язык. Учим родителей работать с детьми, даём им консультации психологов и юристов. Мы помогаем семьям социализироваться. Ведь мы относимся к таким детям как? Или с жалостью или с брезгливостью. А вот чтобы понимать их — нет. С нашей помощью родители начинают раскрываться, у них уходит боязнь перед обществом. Больше информации можно узнать на нашем сайте . Занятия проходят ежедневно с 14:00 до 19:00. Записаться на них также можно по телефону: +7 (952) 422-53-86 .

Читайте также

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter.
comments powered by HyperComments

Похожие новости