Мы поговорили с Александрой о том, как сегодня живёт «Дом Мамы», кто приходит туда за помощью и почему впереди, по её словам, может появиться новая волна обращений.
Мы покинули Белгород два года назад. Я — из-за страха попасть под обстрелы. Александра — из-за страха за жизни своих детей. Но Белгород наши сердца не покинул. Поэтому мы сидим здесь, в одном из кафе Санкт-Петербурга, и говорим о тех, кто уехать не смог или не захотел: мы говорим о подопечных «Дома Мамы» — кризисного центра для женщин, попавших в тяжёлую жизненную ситуацию.
«Дом Мамы» спустя два года: что изменилось?
За два с лишним года, прошедших с последнего интервью, в «Доме Мамы» многое изменилось. Самая главная новость — фонд выиграл государственную субсидию.
— Мы подготовили проект «Здравствуй, малыш», и государство выделило нам деньги, — рассказывает руководительница «Дома мамы» Александра Дубова. — Он направлен на занятия с детками. Мы сделали специальную комнату в самом доме, она уже готова, с детками уже занимались. На субсидию закупили всё необходимое: развивающие материалы, шведскую стенку. Привлекли специалиста, который занимается с детьми.
Зачастую наши мамы не научены обращаться со своими детьми. Даже элементарная игра или лепка из пластилина превращается во что-то очень полезное и нужное. Проект рассчитан на 11 месяцев, но оборудование останется у нас, и дети, которые будут проживать в доме в дальнейшем, тоже смогут им пользоваться, — рассказывает Александра.
Также в штате фонда появилось пополнение — плюс один человек. Лариса, бывшая подопечная, которая когда-то поселилась в «Доме Мамы» вместе с ребёнком, теперь работает здесь помощницей. Женщина встала на ноги и поняла: ей помогли — и теперь она может помочь другим.
А ещё зимой пришлось купить новый котёл. Дом частный, и эксплуатация требует постоянных вложений. Старый котёл сломался, но оставить женщин и детей в холоде Александра не могла.
— Котёл стоил 180 тысяч, пришлось выкручиваться. Конечно, нужно и зарплату платить, и аренду, а как без котла? Без котла никак, — делится основательница фонда.
К счастью, у фонда есть стабильное финансирование от четырёх предпринимателей, а иногда «Дому Мамы» приходят и донаты. Самый крупный, 50 тысяч рублей, пришёл от незнакомца. За его счёт в фонде переклеили обои: в доме, где есть дети, они пачкаются гораздо быстрее.
Одна из комнат в «Доме Мамы», фото: Дом Мамы | Белгород
— Спасибо огромное предпринимателям, которые нас поддерживают. Государственные деньги — это гранты и субсидии, но там даже статьи «аренда» нет. Ты не можешь эти деньги потратить на аренду дома или приобретение жилья, поэтому нужно искать другие способы оплачивать аренду.
К счастью, регулярные донаты стали чаще, и я понимаю, почему: мы становимся всё более известными в интернете. Люди просто закидывают нам деньги, и это приятно. Хотя мы не делаем сумасшедших акций, не кричим о себе. Я считаю, что в этом нет нужды, потому что финансирование есть. Ты спокойно делаешь свою работу и просто знаешь, что ты её делаешь. Меня это устраивает, — делится Александра.
Поменялся и логотип. Раньше была птичка, теперь — домик.
— Когда мы открывались, то взяли эту идею у коллег из Казахстана. Они нам позвонили перед Новым годом и, так как мы не заключали никаких соглашений о сотрудничестве, просто по-человечески попросили сменить логотип. Нам не принципиально, от этого мы никак не пострадали. «Дом Мамы» как есть, так и будет — это ведь единственная в Белгороде негосударственная помощь такого рода. Новый логотип сделали бесплатно наш маркетолог Антон и его супруга Аня, за что им огромное спасибо.
«Мы насильно никому не помогаем». С какими проблемами обращаются белгородки?
Контингент фонда не изменился — в основном в «Дом Мамы» приходят женщины, которые бегут от насилия. Но буквально перед нашей встречей в фонд позвонила 16-летняя девочка с четырёхмесячным малышом. Её принять не смогли.
— Нам позвонили из ПДН (отдела по делам несовершеннолетних — прим. Ф.), — рассказывает Александра. — Девочке 16, ребёнку четыре месяца. У подростка были очень сложные отношения с выпивающей мамой, которая её избивает. Я говорю: «Узнайте, пожалуйста, по поводу оформления к нам». Оказалось, что это незаконно, потому что она несовершеннолетняя. Мы не государственная структура, не можем брать на себя такую ответственность. Но девочка даже не захотела с нашим психологом разговаривать. Почему-то многие думают, что это во вред, что психолог хочет как-то «промыть голову». Хотя на самом деле мы насильно никому не помогаем. Кто не хочет — тот не хочет.
Психолог у фонда работает бесплатно для всех, кто обращается. Особенно частый запрос — восстановление отношений ребёнка и родителя, — рассказывает Дубова.
В то же время юридических запросов стало меньше. Если раньше часто обращались по поводу развода и раздела имущества, то сейчас таких почти нет.
— Все, кто хотел развестись, уже развелись? — предполагаю я.
— Да нет, — смеётся Александра. — Нет какой-то закономерности. У нас даже по заселению в дом: то нет никого, то сразу вшестером заселяются. Не знаю, как это объяснить.
— А уже были случаи, когда к вам обращались женщины, которые пострадали от людей, вернувшихся со спецоперации?
— Ещё нет, но я думаю, что скоро будет волна таких. Это неизбежно, к сожалению, — отвечает Александра.
Как складываются жизни женщин после «Дома Мамы»?
Мне стало интересно: что происходит с женщинами после того, как они покидают фонд? Одной из таких историй делится Наталья, психолог «Дома Мамы».
— В фонд обратилась женщина, назовем её Надежда. Красивое имя. Оптимистичное.
На самом деле за помощью сначала обратились очень дальние родственники женщины, потому как сама Надежда довела себя своими размышлениями до депрессивного состояния, в котором уже не могла заботиться ни о себе, ни о доме, ни о троих своих малолетних детях. Она просто лежала и грустила, с трудом заставляла себя что-то сделать для детей и снова лежала. Многим, наверное, знакомо такое состояние, когда одна беда следуют за другой, и эта череда плохих событий забирает все силы.
В такие моменты очень важно, чтобы рядом были родные и близкие. Именно они оказывают самую значимую помощь в восстановлении сил. А у Надежды не оказалось никого рядом. Только маленькие дети, которые видели, что с мамой что-то не так, и помогали, как могли.
Добрые люди созвонились с фондом, дали номер самой Надежде, и началась работа по возвращению женщины в социальную жизнь. Когда Надежда к нам обратилась, оказалось, что она беременна, а молодой человек её бросил. Все её мечты о новой счастливой жизни разбились. Много слез легло на непрожитые беды ранее: супружеская жизнь не была радостной, было много боли, насилия, скандалов, попыток начать жизнь с чистого листа, смерть близких.
На момент обращения к нам женщина прекратила все социальные связи, не выходила из дома в течение полугода, имела депрессивное расстройство и лекарственные препараты принимать не могла в силу беременности, о которой умолчала доктору. Многочисленными консультациями, разговорами, переписками Надежда начала возобновлять социальные контакты, встала на учёт в перинатальный центр, прошла обследования, приняла помощь от соседей и от прихожан православной церкви. Наконец ещё один маленький член семьи, четвёртый ребёнок, родился в чистом доме, с улыбающейся мамой. В его воспитании помогают старшие братик и сестрички, которые на время пребывания мамы в перинатальном центре проживали в социальном центре временного пребывания детей.
Семья растёт. Конечно же, проблемы бывают, но Надежда верит, что всё будет хорошо. Наши подопечные постепенно учатся своими маленькими шагами строить счастливую жизнь.
Как вместе уживаются столько разных женщин?
Сейчас в доме живёт одна мамочка с ребёнком, а вообще помещение рассчитано на 12 человек.
— Максимум одновременно у нас проживали восемь человек. Это очень тяжело — женщины все травмированные. В первые периоды они сталкиваются лбами, а потом нормально, притираются друг к другу. Появляется взаимовыручка, — рассказывает Александра.
Наладить контакт друг с другом постояльцам помогает психолог центра Наталья. Она же теперь ведёт группы поддержки в офисе на Богдана Хмельницкого для бывших подопечных фонда.
— Мы с Натальей разговаривали, она мне сказала: «Эти люди стали участливы друг к другу. Раньше каждый сам за себя был, а сейчас больше с теплом относятся». Я думаю, время, проведённое вместе, и постоянное взаимодействие привели к такой стабильности, — предполагает Дубова.
«Дом Мамы» в блэкаут
Поддерживать работу фонда становится всё сложнее. Когда по всему региону отключают воду и свет, женщинам в приюте тоже приходится несладко.
— Мы заселили девочку, она звонит: нет интернета, воды, света, — вздыхает Александра. — А я ничего не могу сделать, у меня у самой нет (Александра тогда находилась в Белгороде — прим. Ф.). И у папы моего нет. Первое время я очень переживала: вроде помощь предлагаешь, а заселяешь в дом без света и воды. Но мы все в этой ситуации, и ты ничего не можешь сделать. Дом тоже находится в посёлке, туда прилетает (речь об обстрелах — прим. Ф.). Мы просто все оказались в той ситуации, где оказались.
— Вы думали о покупке генератора?
— Нет. Во-первых, нет денег. Во-вторых, его нужно обслуживать, заправлять. Но мы работаем со специфическим контингентом. Есть риск, что генератор кто-то просто унесёт: а потом где ты его будешь искать? Поэтому нужен человек, который бы постоянно находился на месте. Мы такого за четыре года не нашли. Кто приходил — потом погружался с девчонками в их проблемы, становился не помощником, а средоточием их забот. Это очень сложно, — объясняет Александра.
Недавно в фонде случилась неприятная история: туда заселилась беременная женщина, которая привела в центр мужчину; с ним прямо в доме подопечная пила и занималась сексом. В этот же день фонду пришлось с ней попрощаться.
— Такое бывает. Кто-то относится к «Дому Мамы» с благодарностью, ценит нас, а кто-то считает, что так и должно быть. Когда первый раз такое произошло, для меня это была очень травмирующая история. Сразу начинаешь обо всех переживать: о детях, которые там были, о себе, о людях, которые деньги дают. А тут человек пришёл и пользуется всем. Но я поняла: это не значит, что ты плохо работаешь. Мы больше зацикливаемся на положительных моментах, как с Ларисой.
Каково это — контролировать всё на расстоянии?
Александра Дубова периодически возвращается в Белгород, чтобы навестить родственников и «Дом Мамы». Но девушка признаёт: управлять работой фонда на расстоянии непросто.
— Меня на месте точно не хватает. Я это осознаю. Но пока так. Слава богу, есть интернет, сотовая связь, коммуникация работает, всё решается в режиме онлайн.
Какая помощь сейчас нужна фонду?
— В основном, нам всегда нужна мужская помощь: что-то подкрутить, снег почистить, траву покосить, косяк прибить. Было бы здорово. У нас есть люди, но они это делают за деньги. Это нормально — человек ещё не научился жить без денег и тратить время на что-то бесплатное, когда сам без средств. Зачем? В этом нет смысла.
Ещё было бы здорово, если бы кто-то подключился к группе предпринимателей, которые нам помогают. Раньше их было восемь человек, сейчас — четверо. Было бы отлично снять с них часть денежной нагрузки, — упоминает создательница фонда.
Со смущением Александра признаётся: часто есть желание обновить что-то в доме — например, отремонтировать крыльцо — но денег на это просить не хочется, так как все базовые потребности фонда закрыты и совесть не позволяет ей просить средства на дополнительное обустройство.
Помочь кризисному центру для женщин «Дом Мамы» можно, отправив донат на сайте.
