Корреспондент «Фонаря» изучила материалы дела, судебные решения, медицинские документы и записи разговоров, чтобы восстановить хронологию того, как расследование полиции зашло в тупик.
Две версии ДТП, после которого Кирилл стал инвалидом
О ДТП, в котором пострадал 15-летний белгородский подросток, мы знаем из официального отчёта о происшествии: «31 января 2025 года около 19:00 на улице Генеральской у дома №... в массиве Стрелецкое‑59 водитель Александр М*, управляя автомобилем „Шевроле Клан“ совершил наезд на пешехода Кирилла Д* 2009 года рождения».
По версии, которую рассказал М*, он ехал со скоростью 30–40 километров в час, заметил идущего по левой стороне пешехода. Посигналил «для предупреждения», притормозил и начал уходить вправо. Когда скорость снизилась до 2–3 километров в час, пешеход «подбежал к переднему крылу и упал, сложив зеркало». Водитель утверждает, что не смог дозвониться в 103, и поэтому решил везти ребёнка в больницу самостоятельно.
Получается, что вопреки требованиям ПДД, после ДТП водитель покинул место происшествия и вернулся туда только через два часа. На часах было 21:00, когда он вызвал сотрудников управления ГИБДД. Осмотр места происшествия проводили без автомобиля. Почему мужчина сразу не позвонил родителям подростка — не понятно.
Отец мальчика, Денис Д*, рассказывает, что узнал о случившемся от жены.
— Мне позвонила жена, сказала, что сына сбили. Я спросил, где [это произошо], она дала телефона водителя. Я позвонил ему, попросил вызывать скорую и ГИБДД на место. Он ответил, что они уже в дороге в Стрелецкую ЦРБ. Я позвонил знакомому врачу, спросил, есть ли там травматолог. Мне сказали: «Нет, везите на Архиерейскую». Я перезвонил водителю и сказал везти в детскую областную больницу. ГАИшников на место так и не вызвали, — рассказывает Денис.
В больнице Кирилла сразу увезли на операцию вправлять поломанные кости. Позже, когда он пришёл в себя, отец спросил, как всё произошло, и услышал одну тревожную деталь: водитель забрал у него телефон и настаивал, чтобы мальчик говорил родителям, что сам виноват в произошедшем.
— Он ребёнку не давал телефон, пока он не пообещает, что скажет родителям, что он сам бросился под машину, — утверждает отец.
Сам Кирилл позже, уже на суде, рассказал, что возвращался с тренировки, шёл по левой стороне дороги навстречу транспорту. Тротуаров там нет, и дорога — единственный возможный маршрут для пешеходов. Увидев свет фар и услышав звук сигнала, он предположил, что автомобиль собирается повернуть во двор, поэтому ускорил шаг и стал переходить на правую сторону улицы, чтобы не мешать машине. После чего последовал удар. Кирилл упал и потерял сознание.
Подтвердить, какая из представленных в материалах дела версий реальная, должна была ситуационная экспертиза, но её так и не провели.
Инвалидность как «средний вред здоровью»
Медицинские документы фиксируют вред здоровью, который получил мальчик: «полный поперечный перелом нижней трети диафиза малоберцовой кости со смещением, полный оскольчатый внутрисуставной перелом внутренней лодыжки большеберцовой кости, разрыв дистального межберцового синдесмоза, подвывих стопы» — простыми словами: нога подростка была раздроблена, кости сместились, связки порваны, сустав вывихнут.
В день травмы мальчику сделали закрытую репозицию — кости вправили без разреза. Через три дня ногу разрезали, поставили пластину и винты. Спустя несколько месяцев металлоконструкцию удалили, но сустав за это время разрушился. Поэтому Кириллу потребовалась ещё одна операция. Семья поехала в федеральный центр детской травматологии и ортопедии в Санкт-Петербург, там кость пришлось ломать и сращивать заново.
— В декабре 2025 года Кириллу дали инвалидность. Сейчас он ходит сам, но хромает. Врачи говорят, что в будущем может потребоваться замена сустава, — делится отец мальчика перспективами.
Однако судебно-медицинская экспертиза, проведённая в Белгороде, квалифицировала вред от ДТП как «средней тяжести по признаку длительного расстройства здоровья». Отец нашёл приказ Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 года № 194н, где сказано, что вред здоровью признаётся тяжким, если лечение длится более 120 дней, либо если человек утрачивает общую трудоспособность на одну треть и более.
— Кирилл лечится больше года, и у нас есть все основания переквалифицировать вред в тяжкий и возбудить уголовное дело по статье 264-й УК РФ [«Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств»], — продолжает Денис Д*.
Кириллу пришлось сломать уже сросшуюся кость, чтобы срастить её заново
Кирилл «сам себе наехал на ногу»
В день происшествия в ГИБДД составили протокол об административном правонарушении. Расследование шло до 31 марта, всё это время Кирилл находится на лечении. Тем неожиданнее для семьи стало решение инспектора ГИБДД Виктора К*. Он прекратил дело за отсутствием состава правонарушения, потому что «причинение вреда самому себе не является административно-правовым деянием». Фактически получалось, что сбивший подростка водитель оказался как бы и ни причём, а это сам Кирилл виноват в том, что оказался в темноте под колёсами автомобиля.
Денис Д* обжаловал это решение и в суде услышал интересную версию от адвоката водителя. Тот настаивал, что слова Кирилла о том, что он «услышал сигнал, и побежал в другую сторону», подтверждают причинение вреда самому себе. Однако судья, заслушав показания несовершеннолетнего и изучив материалы дела, принял иное решение. Октябрьский районный суд Белгорода 29 мая 2025 года отменил постановление автоинспектора К* и возвратил дело на новое рассмотрение. Суд указал, что расследование ДТП было неполным.
Последовала проверка прокуратуры Белгородского района, которая должна была установить причины и условия, приведшие к тому, что должностные лица ОМВД допустили процессуальные нарушения при производстве по административному материалу. Прокурор района 4 июня 2025 вынес начальнику ОМВД представление об их устранении, и виновников произошедшего должны были привлечь к дисциплинарной ответственности.
Служебная проверка шла больше двух месяцев. Ответ Денису Д* пришёл 7 августа 2025 года. Там говорилось, что инспектора К* привлекли к дисциплинарной ответственности за «неполное и невсестороннее рассмотрение дела». Начальника отдела Госавтоинспекции также привлекли к ответственности за ненадлежащий контроль, дополнительно назначили судебно-медицинскую и автотехническую экспертизы.
Одежда Кирилла, в которой он был в день происшествия, стала вещдоком в суде
«У нас нет ничего». Как ГИБДД «потеряла» документы для экспертизы
Суд обязал ГИБДД провести дополнительные экспертизы. Отец подал ходатайство 5 августа 2025 года. Но прошёл август, сентябрь — тишина. 3 октября 2025 года Денис Д* пришёл в Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы и свой разговор с сотрудником записал на диктофон:
— Добрый день. У нас повторная судмедэкспертиза от ГАИ. Второй месяц никаких известий.
— Когда назначали?
— Мы отправили ходатайство 8 августа.
— У нас нет. Вот какой месяц — от августа, сентября ничего нет. Пока ничего.
— Документов в бюро не оказалось. Никто их туда не направлял. Я поехал к начальнику отдела Госавтоинспекции Денису О*. Разговор с ним я тоже записал. Он уверял, что экспертизы проводятся. Я сказал, что был в бюро СМЭ, никаких документов у них нет с августа. Начальник предположил, что документы могли отправить в другую больницу, но в конце признал: «Он [инспектор Х*] вам походу врёт, и меня пытается тоже в заблуждение ввести».
С какой же скоростью ехал водитель?
Автотехническую экспертизу экспертно-криминалистический отдел УМВД назначил только на ноябрь 2025 года. Но что она могла показать через 11 месяцев после происшествия, если уже через пару дней установить точные координаты места наезда по имеющимся следам невозможно? Именно поэтому водителю после аварии категорически запрещается не только покидать место происшествия, но даже хоть на несколько сантиметров сдвигать машину.
Эксперты отталкивались от слов Александра М. о том, что он ехал со скоростью 30 километров в час, до пешехода было метра три-четыре, дорога была мокрой. При таких условиях тормозной путь составляет 17,27 метра. Следовательно, водитель «не располагал технической возможностью предотвратить наезд путём экстренного торможения».
Дополнительную судебно-медицинская экспертизу всё-таки сделали, она подтвердила характер повреждений, но не дала однозначного ответа о том, как они были получены. В исследовательской части говорится, что вопросы о взаимном расположении участников ДТП и последовательности событий требуют ситуационной экспертизы с проведением следственного эксперимента на месте происшествия, а его не проводили.
Однако сам водитель привёл разные версии о скорости, с которой ехал: в суде он говорил, что ехал со скоростью 30–40 километров в час, а в своих письменных объяснениях указывал, что после сигнала снизил скорость до пяти километров в час.
— Эти разночтения экспертиза не устранила. Кроме того, эксперты не оценивали правомерность подачи звукового сигнала и его манёвра вправо. На главный вопрос: должен ли был водитель вместо сигнала срочно тормозить, и мог ли он избежать наезда, — остался без ответа, — продолжает отец пострадавшего мальчика.
«Я тебе любой чек распечатаю» или как прочесть нечитаемое
В материалах дела есть чек медицинского освидетельствования водителя на состояние алкогольного опьянения. Суд признал чек нечитаемым, потому что идентифицировать результат было невозможно. Редакция обратилась в прокуратуру, но там придерживаются иной позиции. В ответе на запрос за подписью начальника управления по надзору за исполнением федерального законодательства Андрея Качулина говорится, что чек «составлен в установленном порядке и отчётливо читаем». Странно, что суд 29 мая 2025 этого не рассмотрел и обязал ГИБДД исправить нарушение, связанное с нечитаемостью чека.
Денис Д* пояснил, что читаемый дубликат так и не был не получен. Запрос в медицинское учреждение никто не направлял, а сам чек формально приобщили к делу, но доказательством он не является.
— У меня есть аудиозапись разговора с начальником ГИБДД. Он мне открыто говорит: «Я тебе любой чек распечатаю, какой тебе нужен будет», — говорит Д*.
«50 тысяч рублей, чтобы „замять“ дело». Что сейчас происходит с судом и с Кириллом?
Александр М* утверждал, что после ДТП якобы не смог дозвониться в 103. Однако выгрузка звонков, которую предоставил Денис Д*, подтверждает, что в 18:43 водитель звонил ему, значит, связь всё-таки была. При том, что всё произошло в жилом массиве, логично было бы постучать в ближайший дом и попросить вызвать скорую, однако и этого М* не сделал. Впрочем, доказательств, что он пытался с места ДТП вызвать скорую и ГИБДД, он тоже в суде не представил.
Видя неполную картину и массу несостыковок, суд вернул дело на новое расследование. Оно длилось больше полугода. По интересному стечению обстоятельств, проводившего расследование обстоятельств ДТП инспектора К* перевели в другой регион, а расследование передали инспектору — Станиславу Х*. 12 января 2026 года он тоже прекратил дело за отсутствием состава правонарушения.
— Он был добрейшим души человеком, но вынужден был вынести постановление в том виде, в каком ему сказали, — уверен отец Кирилла.
Кстати, и Х* вскоре после этого уволился из органов внутренних дел и перешёл на службу в Росгвардию. На этом административное дело прекратили. Д* старший не согласился с выводами и обжаловал постановление в суде.
12 марта 2026 года Октябрьский районный суд Белгорода «исключил из мотивировочной части выводы о виновных действиях потерпевшего», то есть убрал из текста фразы, в которых говорилось, что Кирилл сам виноват. В остальной части постановление оставили без изменений — то есть признаков состава правонарушения суд снова не нашёл, как и поводов привлечь водителя к ответственности.
Год у семьи Д* ушёл на то, чтобы оспорить в суде нечитаемые каракули и решения инспекторов, которые, судя по количеству нестыковок, либо не сильно вникали в дело, либо не особенно стремились установить истину. Срок привлечения водителя к административной ответственности истёк.
Снимок ноги Кирилла, где видно какая кость сломана
В марте 2026 года Денис Д* подал к Александру М* гражданский иск о возмещении вреда здоровью и морального вреда на 800 тысяч рублей. Сроки давности здесь, в отличие от сроков привлечения за ДТП, ещё не прошли — они составляют до шести лет. Дело будет рассматривать районный суд. Семья понесла значительные расходы на лечение, проезд в Санкт-Петербург, аренду квартиры, репетиторов. Точную сумму отец даже затруднился назвать.
Семья добивается переквалификации степени вреда здоровью сына со среднего на тяжкий, поскольку Кирилл лечится больше года, и пока непонятно, сколько ему ещё лечиться.
— Мой сын до сих пор лечится, хромает, готовится к новой операции, а виновник произошедшего не понёс никакого наказания. М* предлагал мне 50 тысяч рублей, чтобы «замять» дело, но я не взял. Он не хотел помочь, он боялся лишения прав. Никакой другой финансовой помощи он не предлагал. Потом, когда я подал иск, он сказал: «Ты с меня ни **** (грубо, со значением «ничего») не получишь». Я с этим живу год и четыре месяца. 27 октября 2025 года меня в ЦРБ увезли с подозрением на инсульт. Добиваюсь правды, так скажем, — рассказывает Денис Д*.
Тротуаров нет и не будет
Кирилл и остальные жители микрорайона продолжают ходить в темноте по дорогам. Денис Д* обращался в администрацию Белгородского района, ему подтвердили очевидное: на улицах Генеральской, Орловской, Царской в массиве Стрелецкое‑59 нет тротуаров и обочин, и дороги эксплуатируются с нарушением ГОСТ Р 52766-2007. При этом есть план застройки массива, по которому тротуары предусмотрены. Ранее ГИБДД выдавала чиновникам предписание об устранении нарушений — строительстве тротуаров, — однако работы не выполнили до сих пор.
Так выглядит зимой улица, где Кирилла сбила машина
Редакция направила запрос в прокуратуру Белгородской области. В ответе за подписью прокурора Белгородского района Александра Богатырёва говорится, что по состоянию на 13 марта 2026 года схема организации дорожного движения на улице Генеральской не актуальна, изменения не вносились с 2012 года, знаки «Жилая зона» и «Конец жилой зоны» не установлены. В администрацию внесли представление, которое находится на стадии рассмотрения.
Глава администрации Белгородского муниципального округа Татьяна Круглякова на запрос редакции ответила, что тротуаров не будет и в этом году: «на текущий год выполнение работ по строительству тротуаров на указанных улицах не запланировано. Данный вопрос повторно рассмотрят при формировании бюджетных планов на 2027 год и последующие периоды».
«Фонарь» направил запрос по этой истории в УМВД, но ответа по существу не последовало. Мы спросили:
Почему не провели ситуационную экспертизу по ДТП?
Почему нет запроса о читаемом чеке?
На каком основании инспектора К* перевели в другой регион, а не наказали строже?
Почему в постановлении от 12 января 2026 не отражён факт об оставлении водителем места ДТП и кто отвечал за контроль расследования?
В своём ответе пресс-служба УМВД лишь констатировала факт ДТП и сообщила, что водителя не привлекли к ответственности, поскольку он «умышленно не покидал место ДТП с целью скрыться».
— В результате ДТП подросток получил травмы. Водитель был освидетельствован на месте сотрудниками полиции путём использования измерительного прибора — алкотектора «Юпитер». По результатам проведения медицинского освидетельствования состояние опьянения у него установлено не было. В рамках расследования административного дела были назначены судебно-медицинская и автотехническая экспертизы. Водитель не привлечён к административной ответственности по статье 12.27 КоАП РФ в связи с тем, что он умышленно не покидал место ДТП с целью скрыться от административного преследования, а доставлял пострадавшего в медицинское учреждение, после чего вернулся на место происшествия для проведения необходимых процессуальных действий. В настоящее время материал ДТП находится в производстве суда, — ответили в пресс-службе УМВД, не став давать ответы на иные заданные нами вопросы.
Мы пишем об этом, потому что считаем важным не молчать. Негосударственная журналистика возможна только при поддержке читателей. Если для вас это имеет значение, поддержите нас.
