Супруга осуждённого Ольга Жук записала открытое обращение к министру обороны Андрею Белоусову, где подробно рассказала, что произошло. Она также обратилась в редакцию «Фонаря» с просьбой придать огласке обстоятельства дела*, которое она считает сфабрикованным.
«Я прошу вас осветить и придать гласности... судебный процесс над моим мужем, который ярко показывает всю работу правоохранительной и судебной систем», — говорится в обращении.
От предложения продать завод до уголовного дела
По словам Ольги, в 2019 году её супругу Сергею Жуку предложили продать предприятие «Русхол», расположенное в городе Шебекино.
— Цель покупки была озвучена прямо — предприятие закрыть. Муж отказался продавать бизнес, — утверждает она.
После этого, по словам женщины, начались сложности с приёмкой продукции. Предприятие сумело сохранить производство благодаря сотрудничеству с крупным заводом в Ижевске. Однако спустя несколько лет на Сергея Жука возбудили уголовное дело.
Справка «Фонаря»
Сергей Григорьевич Жук родился 5 декабря 1953 года. Всю жизнь он занимался конструкторскими разработками. Сергей Жук был учредителем, директором и конструктором АО «Русхол», предприятие зарегистрировано в 1994 году в Шебекино и работает по сей день. По данным сайта rusprofile.ru, сейчас генеральным директором работает Юрий Давыдов, назначенный на эту должность 15 декабря 2020 года.
Совместно с другими конструкторами Московского Института теплотехники Сергей Жук восстанавливал оборонную промышленность России после распада СССР. Подавляющая производственная база тогда осталась на территории Украины и стран Прибалтики. Он участвовал в создании различных комплектующих для ВПК. В 1990 году даже был награждён за это орденом «Трудового Красного Знамени». В апреле 2026 года Свердловский районный суд осудил Сергея Жука на восемь лет лишения свободы по обвинению в контрабанде и мошенничестве. Для человека в возрасте 72 лет срок может стать пожизненным.
В чём обвинили руководителя предприятия?
Сергей Григорьевич Жук, фотография из личного архива
Как следует из материалов суда, Сергею Жуку предъявили обвинения по нескольким эпизодам мошенничества, контрабанды и участию в организованной преступной группе. Следствие утверждает, что предприятие закупало готовое оборудование за рубежом и перепродавало его под видом собственной продукции — в этом оно и видит мошенничество. Однако защита настаивает, что речь шла не о перепродаже, а о глубокой модернизации оборудования.
— Он закупал холодильники общего назначения, использовал только корпус от них, а внутреннюю часть заменял под технические условия, установленные заказчиком, создавая таким образом совершенно новое изделие, — утверждает Ольга Жук.
Спор вокруг доказательств
Казалось бы, суть спора очевидна и ключевым вопросом процесса должна была стать оценка объёма произведённых доработок. Но почему-то не стала. По версии обвинения и суда, изменения носили недостаточный характер. Защита же указывает, что в законодательстве отсутствуют чёткие критерии, позволяющие определить, какой процент модернизации является достаточным.
По словам Ольги Жук, одним из доказательств стали показания представителя приёмки о сходстве ввозимого оборудования и продукции, изготовленной заводом «Русхол» и поставляемой заказчику.
— Анализ проводился исключительно по фотографиям корпусов холодильников. Всё, что было изменено внутри изделий, к сравнению не предоставлялось, — утверждает Ольга Жук. — В приговоре говорится «незначительные изменения», но этот вопрос в суде не исследовался. Хотя ещё в процессе следствия следователь должен был привлечь экспертов и провести сравнительный анализ холодильных шкафов, которые ввозились и поступали на завод «Русхол» и тех, которые с завода уходили заказчику. Сделать это несложно, все закупки шли официально, через таможню, и в таможенной документации отражены все технические характеристики.
Это один из главных вопросов, поскольку именно на этом построено обвинение в мошенничестве. Кроме того, в обращении содержатся сведения о свидетелях, которые во время суда заявили о несогласии со своими показаниями, данными на этапе следствия. По утверждению супруги осуждённого, один из них сообщил суду о давлении при проведении допросов, а представитель заказчика заявил, что часть его показаний оформили без его непосредственного участия. Суд, однако, не принял эти доводы, указав на возможную заинтересованность свидетелей в помощи подсудимому.
Организованная преступная группа без знакомства участников?
Отдельный блок претензий защиты касается квалификации действий как совершённых организованной преступной группой. В апелляционной жалобе адвокат обращает внимание на то, что в приговоре говорится о существовании устойчивой группы, однако защита считает, что доказательства её создания отсутствуют.
— Тут только общие слова. К примеру, кто участники этой ОПГ — [осуждённые] Сергей Жук, Евгений Рычков и неустановленные лица из числа сотрудников «Русхола» (на самом деле в тексте приговора также упоминается не только шебекинский завод, но и предприятие в Харькове, речь идёт о событиях 2015 и 2016 годов, и неустановленные следствием лица — это руководители и сотрудники харьковского ООО — прим. Ф.). В ходе расследования были допрошены почти все сотрудники предприятия: от инженеров до бухгалтерии — кто в таком случае эти «неустановленные лица»? — задаёт вопрос Ольга Жук.
Более того, в жалобе указывается, что предполагаемые участники группы, по их собственным показаниям, в рассматриваемый следствием период вообще не были знакомы между собой. Защита утверждает, что следователи якобы не представили переговоры, встречи, переписки или иные доказательства предварительного объединения лиц для совершения преступлений. А в качестве доказательства существования ОПГ обвинение приводит только наличие офисной мебели и техники.
— Если Жук и Рычков что-то организовывали, то должны же были поддерживать связь между собой, но ни следователь, ни суд не запросили данные о переписке, или звонках Жука с Рычковым. А потому что их и не существует! Рычков на допросе заявил, что даже не был знаком с Жуком в то время, когда по версии обвинения, они совершали преступление, — продолжает Ольга Жук.
Ольга и Сергей Жук, фотография из личного архива
Без Жука всё остановится
Особый резонанс ситуации придает статус самого осуждённого. Согласно материалам дела и представленным документам, Сергей Жук является кавалером ордена Трудового Красного Знамени и принимал участие в разработках техники для оборонной промышленности. В распоряжении редакции имеются письма предприятий оборонного комплекса, в которых говорится о значении разработок, выполненных при его участии*, в том числе упоминается, что комплектующие обеспечивают технологическую независимость от зарубежных поставщиков.
Супруга осужденного убеждена, что последствия приговора выходят далеко за пределы судьбы одного человека.
— Без моего мужа никто из компаний-партнёров не хочет размещать заказы. Таким образом в скором времени предприятия не станет, — считает она.
По её словам, под угрозой оказываются не только сотрудники, работающие на заводе, но и дальнейшее развитие ряда разработок. Она показывает ещё одно письмо от завода-изготовителя, где говорится, что «отсутствие С.Г. Жука как разработчика комплектующих изделий существенно затруднит процесс и может привести к дополнительным временным и финансовым затратам для его стабилизации».
— Сергей Григорьевич необходим для завершения новых разработок, поскольку он принимает в них самое непосредственное участие. В *** сейчас опытный образец, там должна идти доработка, потому что он вносил коррективы, но без него этого не сделать, а значит, всё застопорится, — вздыхает жена.
Возраст, здоровье и наказание
Отдельно в апелляционной жалобе защита поднимает вопрос соразмерности назначенного наказания. Адвокат обращает внимание суда на возраст осуждённого — 72 года, наличие многочисленных хронических заболеваний, отсутствие судимостей и положительные характеристики. Учитывая состояние здоровья, семья боится, что такой срок может стать для Сергея Жука фактически смертельным приговором.
— Предприятие стабильно работает с 1994 года, там 200 человек, а теперь… Без Жука там всё встанет, — вздыхает Ольга. — И не только там... Сейчас Жука посадили, производство встало. Конечно, можно наладить производство на каком-то другом заводе, но сколько на это уйдёт времени — год-два? Есть у страны это время, если оборудование нужно всегда?
Апелляционная инстанция Белгородского областного суда должна дать оценку этим доводам 29 июня. Пока же дело Сергея Жука остаётся примером процесса, который вызывает множество вопросов как у стороны защиты, так и у представителей предприятий, работающих в сфере оборонного производства. Ответы на эти вопросы могут иметь значение не только для одного конкретного приговора белгородцу, но и для понимания того, насколько обстоятельно следствие и суд подошли к изучению деталей дела, затрагивающего интересы государства.
*при подготовке статьи мы были вынуждены убрать большое количество деталей, которые имели отношение к обстоятельствам дела и особенностям производства, так как они связаны с оборонной промышленностью и подпадают под законодательные ограничения
