«Фонарь» поговорил с ним о том, что поверья могут рассказать о жизни наших предков, как они меняются со временем и почему культурный код нельзя «размыть».
Сергей Антонов — уже знакомый читателям «Фонаря» собеседник: с белгородским журналистом и писателем мы успели поговорить о словах, которые не принято произносить вслух, и поверьях, которые пережили наших предков. В первом интервью разбирались в происхождении русского мата, мифах о нём и смысле запретов. Во втором разговоре, после выхода «Нечистых слов», перешли к народным суевериям, работе с издательствами и вопросу, можно ли жить на книжные гонорары.
А ещё мы побывали на его выступлении о русском мате в Белгороде — там история языка встретилась с вопросами предпринимателей и шутками из зала. Эти публикации можно прочитать перед новым интервью или вернуться к ним после: у нашего разговора с Антоновым уже есть своя предыстория.
Не так страшна кошка, как её малюют
— В одном из предыдущих интервью «Фонарю» вы упомянули рабочее название книги «Недурные приметы» (16+) — по аналогии с «Недурными словами» (18+). Почему в итоге остановились на другом?
— Издательство предложило такой вариант, чтобы не возникало путаницы.
Новая книга Сергея Антонова, фото предоставлено автором
— А нынешнее название «Неверные приметы...» (16+) что-нибудь означает?
— Есть устойчивое выражение «верная примета», и здесь мы его обыгрываем. С одной стороны, мы понимаем, что приметы — это суеверия. Соответственно, примета на самом деле неверная.
— Вы не стали разоблачать приметы или высмеивать их, как это часто делают другие авторы. Вам было важнее рассказать именно об их истории, а не о том, почему они не работают?
— На самом деле они работают, просто довольно своеобразно. Практически у каждой приметы есть какой-то смысл, который в неё изначально заложен, хотя, конечно, бывают исключения.
Почему чёрная кошка, перебегающая дорогу, считается плохой приметой? В прошлом лошадь могла испугаться любого животного, внезапно появившегося на дороге. Зайца тоже считали дурной приметой.
В советское время отношение к суевериям также было негативным. Существовало некоторое количество публикаций, в том числе книга «Приметы верные и суеверные», в которой автор, Михаил Шахнович, рассматривал их с точки зрения борьбы с народным невежеством и религией.
Я же считаю, что это часть народной культуры, которую нужно знать, понимать и сохранять. У Даля есть книга о народных поверьях. Он относился к ним как собиратель и бережный исследователь: просто фиксировал, не высмеивал.
Если беда неизбежна, пусть хотя бы будет к деньгам
— Какие приметы считаются самыми ранними из зафиксированных?
— Я не могу назвать самые ранние, но есть приметы, которые дошли до нас из глубокой древности. Например, вешать подкову на удачу. С нашей точки зрения, этой примете, наверное, около тысячи лет: древние римляне уже так делали, кельты тоже.
Вообще лучше разделять понятия суеверия и приметы. В книге я использую эти слова как синонимы, но на самом деле примета происходит от слова «примечать». То есть она предполагает наличие каких-то причинно-следственных связей. Если ласточки низко летают, то будет дождь — это всё-таки примета. А суеверие — вещь, которая практически не имеет под собой никаких оснований. Само слово «суеверие» означает «суетная вера», то есть пустая вера, вера всуе.
Думаю, что чем раньше жили люди, тем более суеверными они были, потому что наделяли высшие силы различными ролями и пытались объяснить то, чего не понимали. Поэтому какие-то приметы, вероятно, существовали всегда.
— Почему люди вообще связывали повседневные события с будущими удачей, бедой или богатством?
— Людям нужно было как-то объяснять то, что с ними происходило. Например, человек пошёл куда-то и сломал ногу. Для него это было значимое событие, у которого, как он считал, должна быть какая-то сверхъестественная причина. Кроме того, мы часто лучше запоминаем плохое, чем хорошее. Если нам семь раз дорогу перебежит чёрная кошка, мы не обратим на это внимания. Но если она перебежит дорогу три раза подряд, а после этого с нами что-то случится, может возникнуть идея, что между этими событиями есть какая-то связь.
Есть ещё один момент: приметы помогают оправдать какое-то плохое событие и убедить себя, что на самом деле оно не такое уж плохое, а, возможно, даже хорошее. Разбили мы чашку — говорим, что это к счастью. Или приснилось что-то плохое. Если посмотреть сонники, там обычно окажется, что подобное либо к деньгам, либо к ещё чему-то хорошему. Это своего рода психологическая поддержка, которая помогает не так сильно переживать из-за потери.
За многими приметами стоит и практический смысл. Например, нельзя оставлять на ночь нож на кухонном столе. Понятно, что в крестьянской избе ночью не было освещения, поэтому человек мог просто случайно порезаться. А рассыпать соль — к несчастью. Соль была довольно ценной и даже сакральной вещью. Поэтому её рассыпание считалось плохим знаком.
Поэтому я бы выделил у примет три слоя: практический, психологический и сакральный. Любые приметы или суеверия можно разобрать на эти три компонента.
— Можете привести примеры?
— Беременным нельзя сидеть на пороге. Здесь есть сакральный слой: порог считался священным местом. Славяне хоронили предков под порогом, и считалось, что их духи охраняют дом. Но у этой приметы есть и вполне практический смысл: на пороге беременную женщину с ослабленным иммунитетом может продуть. Или примета о том, что беременным нельзя шить и вязать. Здесь тоже есть практическое объяснение: долго сидеть в одной позе, особенно в неудобном положении, вредно для здоровья.
Так, нельзя выносить мусор из дома на ночь. Сакральный слой заключается в том, что якобы вместе с мусором ты выносишь из дома удачу и богатство. Есть и практический смысл: в давние времена работа шла от рассвета до заката. Если человек выносит мусор после наступления темноты, значит, он ленивый и не успел сделать всё за отведённое время. Да и выходить из деревни в тёмное время суток было опасно: могли встретиться волки, медведи, лихие люди, в конце концов. Наконец, есть психологический слой. Сам по себе выход из дома ночью может быть неприятен и доставлять человеку внутренний дискомфорт.
— Если говорить о психологическом слое — о том, чего люди боятся, — можно ли утверждать, что в разные эпохи люди боялись разного? Можно ли в таком случае изучать историю по приметам?
— Базовые страхи всегда одинаковые. Суеверия, которые дошли до нас, в целом опираются на определённую психологическую основу. Это богатство и бедность, счастье и несчастье, будет ли брак, родится ли ребёнок здоровым или больным, побьют тебя или нет, заболеешь или нет.
Самые устоявшиеся суеверия, которые мы знаем с детства, всё-таки основаны на каких-то глубинных вещах. Возможно, именно поэтому они и дошли до нас практически в неизменном виде. Это то, что волновало людей всегда и будет волновать в будущем: люди всегда будут бояться заболеть, забыть что-нибудь или столкнуться с каким-то несчастьем. Поэтому приметы так хорошо сохранились.
Гагарин летал, Бога не видел. А приметы прихватил
— Какую роль язычество сыграло в появлении примет?
— Все ранние культы предполагали наделение неодушевлённых предметов какой-то волей. Нож — сакральная вещь, потому что это оружие охотника и воина. Он мог приносить удачу, а мог наносить раны. Ещё практически в любой культуре есть представление о духах, которые живут в лесу. В нашем случае это отчасти превратилось в обычай стучать по дереву — части леса, где могут жить духи.
Есть другая примета: если заблудился в лесу, нужно надеть одежду наизнанку. Тогда леший, который водит тебя по лесу, подумает, что перед ним другой человек, и отстанет. Это довольно распространённое поверье, которое, думаю, кое-где в деревнях сохраняется до сих пор. Это тоже языческая история.
Что касается подковы, которую вешают на дверь, есть версия, что она символизирует луну, точнее месяц. Как мы знаем, практически в любой политеистической культуре луна олицетворяла какую-нибудь богиню. Это было и в Риме, и в Греции, и у кельтов, и в других культурах.
Есть и история, характерная для Белгородчины, хотя в целом она распространена в южнорусских землях. Нельзя спрашивать человека, куда он идёт, потому что так можно ему «закудыкать» дорогу. Я родился в Ивне, и там всегда говорили: «Где идёшь?» — спрашивать «Куда идёшь?» было нельзя. Откуда это? Представим охотника, у которого такое спрашивают: ответишь — духи услышат, запутают человеку дорогу, и он не достигнет своей цели. Всё это — отголоски древних верований.
— Вернёмся к вашему прошлому интервью: там вы рассказывали, что христианство повлияло на отношение к некоторым словам. Изменило ли оно отношение к приметам на Руси?
— Церковь называла суеверие «суетной верой» и всячески осуждала веру в приметы, ведь они, по сути, предсказывают будущее. Но будущее, согласно христианскому представлению, знает только Бог. Поэтому любая попытка предсказать его по умолчанию осуждается. Это касается и гаданий.
Поэтому церковь не просто не повлияла на эту традицию, но и активно боролась с ней. И понятно почему: это своего рода антирелигиозное явление. Но есть так называемое «деревенское православие», в котором отголоски язычества смешиваются с православными традициями. Практику завешивать зеркала в доме покойника или приносить что-либо с кладбища Церковь считает языческой. Или, например, мы приносим на могилу чётное количество цветов: можно хоть 40, но три или семь нельзя. Есть разъяснения священников о том, что эта традиция никак не связана с православной религией.
— Вы уже немного коснулись примет в Советском Союзе. Расскажите подробнее, как там с ним обстояли дела.
— В СССР было вполне понятное отношение к религии вообще, в том числе к суевериям. Но мы понимаем, что многие приметы появились именно в советское время. Есть профессиональные суеверия, а есть приметы, возникшие в определённых обстоятельствах.
У космонавтов есть традиция перед полётом смотреть фильм «Белое солнце пустыни». Есть ещё одна примета: по дороге на космодром нужно остановиться, выйти из машины и помочиться на её колесо. Так сделал Гагарин, после чего его полёт прошёл удачно. Получается вполне «советское суеверие»: с одной стороны, это примета, а с другой — кто может быть более атеистичным, чем космонавты? Ведь имеется даже такая советская поговорка: «Гагарин летал, Бога не видел».
Вообще, есть понятие городского фольклора. К нему, наверное, относятся и приметы, появившиеся уже в XX веке.
Домовой ушёл на пенсию. Его обязанности исполняет Вселенная
— А в наше время появляются новые приметы?
— Думаю, да. Нам, людям, нужно искать под собой какую-то твёрдую почву. Мы пытаемся обосновать происходящее, найти причинно-следственные связи. Кажется, что мы живём в XXI веке и не должны ни во что верить. Но посмотрите, насколько распространены, например, гадания на картах Таро. Чем это не суеверие? Или коучи, которые говорят, что желание нужно произносить вслух, и тогда оно сбудется. Отправлять запрос во Вселенную — это, по сути, тоже примета.
— Наверное, сюда же относятся традиции сжигания бумажек с желаниями под бой курантов и шампанское?
— Да. Это относительно молодая примета, причём советская. Само употребление шампанского на Новый год — поздняя советская история. В других странах его тоже пьют, но там нет такого, что оно обязательно должно быть на столе именно 31 декабря.
Более того, массово Новый год как главный праздник отмечают, по сути, преимущественно в республиках бывшего СССР. На Западе главным праздником остаётся Рождество. Там нет такого культа полуночи, мол, когда часы пробьют 12, обязательно должно произойти что-то сакральное.
— Получается, если мы посмотрим на приметы и их отличительные особенности, то по ним всё-таки можно изучать историю?
— Я бы сказал немного иначе. Они могут рассказать нам о том, как люди жили раньше: как они думали, чего боялись больше всего, а чего меньше.
— Сегодня суеверность нередко считают признаком недостатка образования или наивности. Почему сложилось такое отношение?
— Потому что мы считаем, что умные люди понимают причинно-следственные связи и знают, что суеверия не работают. Это такой тезис, который существует в обществе. При этом мы же понимаем, что в той или иной степени суеверно большинство людей. Причём часто неосознанно. Человек даже может внешне никак этого не проявлять, но если он разбивает зеркало, он всё равно внутренне напрягается. Если перебежит дорогу чёрная кошка, он не станет хвататься за пуговицу, чтобы отвести несчастье, но всё равно немного занервничает.
— Можно ли сказать, что сегодня люди стали менее суеверными и потому примет стало меньше?
— Если перед выходом мы забыли что-нибудь дома и вернулись, нужно посмотреть в зеркало. Рассыпал соль, дорогу перебежала чёрная кошка или достался билет на самолёт с местом под номером 13 — всё равно возникнет какое-то нехорошее предчувствие. В том-то и дело, что люди остались суеверными, хотя, конечно, в меньшей степени.
Многие вещи мы делаем неосознанно, не понимая зачем. Почему нужно присесть перед выходом из дома? Когда-то у этого был определённый смысл, в том числе суеверный. Существуют разные объяснения: к примеру, нужно было показать домовому, что ты на самом деле никуда не уходишь. Но есть и практический смысл: ты посидел, подумал, возможно, вспомнил, что что-то забыл. Собрался с мыслями и пошёл.
А вот зачем нужно смотреться в зеркало, когда вернулся домой, уже не совсем понятно. Многие вещи мы сегодня тоже не можем объяснить. Например, как подкова приносит удачу? Почему именно она? Почему её нужно вешать над дверью? Кто сегодня знает ответы на эти вопросы? Наверное, никто. Но тем не менее мы видим, что люди продолжают вешать подковы.
— Если примету перестают воспринимать всерьёз и соблюдают скорее по инерции, остаётся ли она приметой или уже превращается во что-то другое?
— Это всё равно суеверие, мы делаем это как часть какого-то обряда. Приведу ещё один простой пример. Есть такое понятие, как «чёртовы ворота». Это два телеграфных столба, стоящих под углом друг к другу. Люди не проходят под ними. Если обратите внимание на улице, там обычно будет дорожка в обход. Считается, что проходить под ними — к несчастью. И я хочу обратить внимание, что речь идёт о телеграфных столбах или электрических опорах, которые появились сравнительно недавно в масштабах истории.
— Получается, чтобы примета оставалась приметой, необязательно, чтобы в неё верили?
— Мы делаем определённые вещи, потому что так надо. Почему завешивают зеркала в доме покойника? Потому что так принято. Почему во время поминок не кладут вилки на стол? Просто такова традиция, кстати, совсем не православная. Это часть нашего культурного кода. Есть вещи, которые иностранец совершенно не поймёт. Более того, если он начнёт спрашивать у человека, который это делает, зачем тот так поступает, сам человек тоже не сможет объяснить.
Есть хороший анекдот на эту тему. Девочка спрашивает у мамы: «Почему ты, когда варишь сосиски, всегда разрезаешь их на две части?». Мама отвечает: «Так всегда делала твоя бабушка, моя мама». Девочка звонит бабушке и спрашивает: «Бабушка, ты тоже, когда варишь сосиски, разрезаешь их на две части? А почему?». Бабушка: «Не знаю. Так делала моя мама, твоя прабабушка». Девочка звонит прабабушке и спрашивает, зачем нужно разрезать сосиски перед варкой. А та отвечает: «А вы что, до сих пор варите сосиски в маленькой кастрюльке?». Когда-то в этом был практический смысл: сосиску разрезали, потому что она не помещалась в кастрюлю. Но с поколениями это просто осталось как привычка.
— То есть, можно выделить три состояния приметы: сначала она появляется с практическим смыслом, потом теряет его, а затем перерождается в традицию?
— Мы уже не можем определить, когда примета появилась — это очень давний, глубоко ушедший в прошлое процесс. Какие-то приметы отжили своё: мы больше в них не верим, потому что исчезли вещи, с которыми они были связаны. Существовало множество примет, связанных с лучинами, которыми освещали избы. Лучины вышли из употребления, и приметы, соответственно, тоже отжили своё.
Какие-то приметы трансформировались, другие остались практически неизменными. Соль осталась солью, чёрные кошки — чёрными кошками, зеркала — зеркалами. Но когда-то разбить зеркало означало навлечь на себя неудачу, почему? Потому что зеркала стоили огромных денег. Сегодня мы тоже говорим: разбил зеркало — к несчастью, тебя ждёт семь лет неудач. Понятно, что разбить что-то само по себе неприятно. Но кроме того, люди верили, что в зеркалах могут жить какие-то потусторонние сущности, что там ворота в другой мир. Отсюда традиция завешивать их в доме покойника. Подобное отражено и в культуре: достаточно вспомнить хотя бы «Алису в Зазеркалье» или современные фильмы ужасов.
Какие-то приметы исчезнут, а какие-то так и останутся в нашей культуре. Но приметами от этого они быть не перестанут.
Уронил вилку — жди женщину. Уронил традицию — подними
— Есть ли приметы, характерные для определённых социальных групп?
— Да, профессиональные приметы. Например, лётчики не говорят «последний», а используют слово «крайний». А у продавцов на рынке есть такая традиция: если ты первый покупатель за день, то продавец должен взять полученные от тебя деньги и похлопать ими по другому товару.
— Такие приметы отличаются от общераспространённых только сферой применения?
— Я привёл пример с продавцом. Вы ведь не будете так делать, если продали что-нибудь на «Авито». А человек, который постоянно занимается торговлей, будет. Потому что это его примета, часть его профессиональной культуры. Или вот у водителей тоже есть свои приметы. Я знаю одного дальнобойщика, который считает, что нельзя заранее загадывать время прибытия, мол, скажешь, что приедешь в 12:00 или 13:00, точно не успеешь к этому сроку. У любого сообщества появляется своя культура. А, как мы уже выяснили, приметы — часть культурного кода.
— Есть много примет, которые учат женщин, как им жить и вести себя. Почему именно женщин?
— Думаю, здесь всё связано с социальной ролью женщины. Она мать, занимается домашним хозяйством. Её социальные роли не так сильно изменились: женщины по-прежнему вынашивают и рожают детей. Поэтому сохранилось много примет, связанных с деторождением. Много примет связано с кухней, потому что сам процесс приготовления пищи тоже сохранился, пусть и не в прежнем виде.
Мужские занятия, напротив, сильно трансформировались. Раньше в деревне было много мужчин, которые ходили на охоту, были связаны с работой в поле, с косьбой. А сегодня мы уже не косим траву, не убираем пшеницу и рожь.
Думаю, дело именно в том, что сохранились условия, в которых эти приметы применялись. Беременная женщина осталась беременной женщиной. Женщины по-прежнему шьют, вяжут, готовят еду. Сохранилось и множество примет, связанных с застольем. Я имею в виду не праздник, а обычное потребление пищи. Нельзя ставить на стол пустые бутылки, ронять нож, оставлять крошки или сметать их рукой. Тысячу лет назад люди ели за столом — и сегодня продолжают делать то же самое.
— Но тем не менее сегодня разделение на охотников-собирателей и хранительниц очага постепенно размывается. Женщины всё больше работают и всё меньше занимаются хозяйством. Влияет ли это на суеверия?
— До нас дошли приметы, связанные с теми же вещами, которые были важны и раньше. Мы по-прежнему выходим из дома, едим, готовим пищу, болеем, рожаем детей. Всё это осталось. А охотиться мы перестали, поэтому многие приметы, связанные с охотой, исчезли. Хотя мы всё ещё ходим в лес, и какие-то приметы, связанные с ним, сохранились.
— То есть некоторые приметы мимикрируют под современный образ жизни?
— Да. Раньше нельзя было оставлять на столе пустую посуду, а со временем это правило трансформировалось в запрет оставлять пустые бутылки. Бутылки получили массовое распространение, появилась и определённая культура употребления напитков. Сами бутылки как массовый предмет — сравнительно недавнее изобретение. В Европе они получили широкое распространение, наверное, только в XVIII веке.
Есть и приметы об автомобилях. Считается, что нельзя мыть машину — к дождю. Или вспомним приметы водителей, о которых я уже рассказывал. Так суеверия приспосабливаются к современности.
— Можно ли сказать, что в будущем примет, связанных исключительно с женщинами, станет меньше?
— Женщины останутся женщинами, а мужчины — мужчинами. Нож упал — мужчина в гости придёт, ложка — женщина, вилка — злая женщина. Приметы, связанные с беременностью, тоже никуда не исчезнут.
При этом почти все суеверия, за исключением тех, что связаны с половой принадлежностью, универсальны и касаются всех. Есть отдельные приметы, связанные с детьми, например со стрижкой. Но непосредственно с полом связаны, в основном, те, которые касаются физиологических особенностей. Не запретишь же беременному мужчине сидеть на пороге, потому что беременных мужчин не бывает. А вот передавать деньги через порог или здороваться через него нельзя никому. Есть и такой пример: мужчины чаще здороваются за руку. Рукопожатие изначально было мужской традицией — так показывали, что в руке нет оружия. Поэтому примета о том, что нельзя здороваться через порог, в нашей традиции в большей степени касается мужчин — они чаще здороваются за руку.
— Есть ли у русских народных примет какие-то особенности, которые отличают их от других?
— Всё завязано на быте наших предков: избы, охота, еда, повседневная жизнь. Если у нас нет примет, связанных с каким-то предметом, значит, просто у наших предков его не было. А в Индии были слоны, поэтому там, наверное, существуют какие-нибудь приметы, связанные с этими животными. Зато у нас множество примет, связанных с лесом, грибами, ягодами и так далее. Древняя Русь — это практически сплошные леса. Есть приметы, связанные с пчёлами. Там, где пчёл не было, не было и таких примет.
Бонус. А знаете ли вы сами народные приметы?
Чужое суеверие в дом — к культурному обмену
— В интервью в июне вы рассказывали, что изучали заимствованные слова. А изучали ли вы суеверия, заимствованные из других культур?
— Есть суеверия, которые существуют не только у нас. Например, рассыпать соль — к несчастью. Упоминания этого суеверия можно найти и в других культурах. Подкову на дверь вешают тоже далеко не только у нас. Ещё я читал одно американское исследование, в котором учёные изучали, животных какого окраса чаще забирают из приютов. Оказалось, что чёрные кошки самые непопулярные. Ещё нельзя зашивать одежду на человеке.
— Глобализация тоже оказывает влияние на наши суеверия?
— Конечно. Мы перенимаем разные вещи. Например, представление о том, что помолвочное кольцо обязательно должно быть с бриллиантом, — это часть западной культуры. Или понятие свадебного путешествия. В России сыграли свадьбу — и всё, дальше жили вместе.
— Вы говорили, что заимствование слов — естественный культурный процесс. А если говорить о приметах и их заимствовании, как вы к этому относитесь?
— Мы живём в большом глобальном мире. Конечно, одна культура передаёт другой какие-то вещи. Но с приметами, наверное, всё сложнее. Со словами процесс понятный: одно слово проникает в другой язык. А чтобы какая-то примета не просто перешла, но и укоренилась, нужно, чтобы с ней прожило не одно поколение.
Возможно, такое происходит в каких-то эмигрантских сообществах, к примеру, у нашей первой волны эмиграции в 1920-е годы. Но чтобы какие-то приметы там действительно укрепились, чтобы мы что-то переняли и это стало частью нашей культуры, — я очень сомневаюсь. Хотя есть примета: если упала вилка, значит, придёт женщина. Но ведь вилки появились на Руси относительно поздно, массово — где-то в 17–18 веках. То есть мы заимствовали сам предмет, а вместе с ним, возможно, и приспособили к нему примету. До этого существовало поверье, что, если упала ложка или нож, придут гости.
— Сегодня некоторые люди уезжают из России. Возможно, когда-нибудь они или их потомки вернутся. Не приведёт ли это к каким-то изменениям в нашей культуре?
— Я считаю, что нет. Во-первых, не так много людей уехало. В абсолютных числах, наверное, немало, хотя есть разные оценки. Но это всё равно капля в море на фоне страны с населением в сто и 40 с лишним миллионов человек.
Мне кажется, что на нашу культуру сегодня сильнее влияет мигрантская среда — я имею в виду людей, которые приезжают к нам, прежде всего из стран ближнего зарубежья. Если посмотреть на Подмосковье, там есть целые классы, в которых преимущественно учатся дети из семей мигрантов. Дети активно перенимают друг у друга культурные особенности, и это уже влияет и будет влиять на наш культурный код. Я говорю об этом безоценочно, не рассуждая, хорошо это или плохо.
Что касается людей, которые вернутся из-за границы, то им самим придётся адаптироваться. Вряд ли они привезут нам что-то принципиально новое. Мы ведь не отрезаны от остального мира. Смотрим телевизор, пользуемся интернетом, прекрасно понимаем, чем живёт весь мир. Айфон для многих из нас — обычный повседневный предмет, а не какая-то редкая заокеанская игрушка.
— Если говорить о культурных смешениях и подобных процессах, грозит ли это размыванием культурного кода?
— Его уже, наверное, тысячу лет размывают — начиная с Рюрика, потом к нам пришли татары, поляки, а позже — голландцы при Петре I, французы при Екатерине, англичане и так далее. Всё размывают, размывают, и что-то никак не размоют.
Язык и культура всё переварят. Что-то со временем станет настолько родным, что мы перестанем задумываться о том, что это заимствование. Вот я вам приведу пример: слово «стул» пришло из немецкого языка. Но вы так с ходу не скажете, правда? «Редис» — латинское слово, а «морковка» — русское, хотя оба названия означают привычные нам овощи.
Каждое следующее поколение считает себя умнее предыдущего, а предыдущее смотрит на молодёжь и думает: какие же они нынче некультурные! Об этом ещё Сократ писал. И, как видите, за 2 тысячи лет ничего не изменилось. Родители до сих пор думают, что дети слушают ужасную музыку, ужасно одеваются и употребляют какие-то непонятные слова. Это происходит всегда.
Сегодня привычка, завтра примета, послезавтра — наследие
— А если говорить о приметах Белгородской области? Вы уже приводили одно южнорусское поверье о «закудыкивании».
— Это не только белгородская история. Давайте так: мы относимся к южнорусским землям. У нас есть свои слова, южнорусские диалекты и говоры. Соответственно, есть и характерные для этой территории приметы.
Но существуют и культурные особенности, которые не встречаются, например, уже в Воронеже. Это не совсем примета, скорее суеверная традиция: на Старый Новый год гадают на варениках с разными начинками. Такая традиция есть у нас, в Краснодарском крае, Курской области. А вот в Ростове или Воронеже, хотя они находятся сравнительно близко, это уже довольно непонятная история.
В целом какие-то отдельные вещи действительно могут показаться кому-то необычными. Я много разговаривал со своими подписчиками в Telegram-канале о приметах (перед работой над книгой Сергей Антонов попросил подписчиков написать знакомые приметы — прим. Ф.). Кто-то говорит: «Точно, у нас такое было», а кто-то отвечает, что впервые об этом слышит. Поэтому одни приметы где-то встречаются чаще, другие — реже.
Опять же, быт у нас более или менее одинаковый. Исключением могут быть, например, некоторые поморские традиции в Архангельской области. Там есть приметы, связанные с морем и рыбой. У нас считается, что дома нельзя свистеть. А у поморов есть поверье, что, если на море штиль, то свистом можно вызвать ветер. То есть там свистеть приветствуется, а у нас говорят: «Не свисти — денег не будет». Получается, что одна и та же вещь в разных регионах воспринимается по-разному.
— Встречали ли вы приметы или суеверия, которые слышали исключительно на малой родине?
— Нельзя сказать, что в одной деревне есть какая-то примета, а в соседней её уже нет. Такие вещи можно встретить там, где компактно проживают представители какого-нибудь народа. Например, в некоем регионе есть три деревни, в которых жили преимущественно марийцы. Там могут существовать какие-то локальные особенности, встречающиеся только в этих местах.
А у нас всё-таки история более размытая. Когда мы говорим о чём-то именно белгородском, это не совсем белгородское в строгом смысле. Оно будет отчасти и курским, и воронежским, и, наверное, даже кубанским. Ведь Белгородская область — это прежде всего географическое название, территория, границы которой когда-то провели на карте. Люди же жили здесь задолго до появления области. В 12 веке никакой Белгородской области не существовало.
— За время СВО появились новые приметы или суеверия?
— Смотреть на небо, когда идём по городу. Шучу. Думаю, что нет: такие вещи не возникают быстро. Как правило, суеверие появляется из какого-то практического смысла, а уже потом становится именно суеверием. Приведу пример.
Есть примета, которая дошла до нас ещё со времён англо-бурской войны ( два военных конфликта XIX века на юге Африки между Британской империей и независимыми бурскими республиками — прим. Ф.): нельзя прикуривать трём людям от одной спички. Как раз тогда массово появились снайперы. Если ночью солдаты прикуривали, пока первый зажигал спичку, снайпер замечал это. Пока второй прикуривал, враг уже целился, а когда третий подносил спичку к сигарете, стрелял. Поэтому и появилась такая примета. Тогда у неё был вполне практический смысл — это было связано с безопасностью.
— То есть потенциально у нас такое возможно?
— Возможно, нынешние события тоже оставят на нас, белгородцах, какой-то отпечаток, который со временем превратится в некое суеверие. Может быть, что-нибудь связанное с воздушными тревогами. Но мне сейчас сложно сказать. Я, честно говоря, никогда об этом не думал и не знаю ответа на этот вопрос.
Мы ведь никогда не знаем, что может стать триггером для возникновения какого-нибудь суеверия. Иван Грозный любил унижать бояр: надевал на них одежду наизнанку и сажал на коня задом наперёд. Любой человек мог подойти и ударить такого боярина, и ему за это ничего не было. Так появилась примета: если надеть одежду наизнанку, будешь битым. Знал бы Иван Грозный, что в этот момент породил суеверие! Просто у человека были специфические развлечения. Такие вещи можно оценить только задним числом.
— Раньше, когда выступала глава Центробанка Эльвира Набиуллина, по её брошкам часто пытались определить, что будет происходить с экономикой. Это можно считать приметой?
— Да, но это не совсем суеверие, скорее милая традиция. Журналисты каждый раз гадали, что означает та или иная брошь. Например, пчела могла означать, что Центробанк будет ужесточать условия и жалить всех или, наоборот, это к мёду и жизнь станет послаще. Получалась такая загадка.
С 2022 года Набиуллина не надевает броши. Но каждый раз было интересно наблюдать, как все пытались разгадать их значение. Хотя это всё-таки немного из другой оперы.
— Американский социолог Эдвард Шилз утверждал, что традиция формируется за три поколения. Можно ли то же самое сказать о приметах?
— Думаю, да. Мы с вами говорили о советской традиции праздновать Новый год с шампанским: примерно к тому времени сменилось три поколения.
— Выходит, говорить о новых приметах в современной России ещё рано?
— То, что мы делаем, нам самим не кажется суеверием. Например, хранить деньги в долларах — это пока имеет практический смысл. Через три поколения, возможно, появится суеверие, что в кармане обязательно должен лежать хотя бы один доллар — на счастье и богатство. Когда практика превращается в суеверие, тогда она им и становится.
Бонус. Три, семь, книгу забери!
Говорят, числа 3 и 7 приносят удачу. Предлагаем проверить эту примету — и заодно вашу внимательность! Мы спрятали в интервью с Сергеем Антоновым два «магических» числа. Точнее, они спрятались сами, причём не один раз. Ваша задача — посчитать, сколько раз в тексте встречаются числа 3 и 7. Учитывайте всё: цифры, написанные словами числительные («три», «третий», «семь» и другие формы), а также числа, в состав которых входят цифры 3 и 7, например 13, 17 или 37.
Приз — книга Сергея Антонова «Неверные приметы» (16+) с автографом автора.
Присылайте ответ на pr@fonar.tv или оставляйте его в комментариях под анонсом интервью в наших социальных сетях. Победит тот, кто первым правильно назовёт общее количество упоминаний. И помните: если вам попадётся чёрная кошка, это ещё не повод прекращать подсчёт. А вот пропустить тройку или семёрку — уже плохая примета!
