«Всё так рассчитано, чтобы ты выжил». Российская армия — в рассказе белгородца, с детства мечтавшего попасть на службу

Белгородец Максим Туголуков в отличие от большинства сверстников, думавших как «откосить» от армии, мечтал служить в элитных войсках. В начале декабря 2015 года Максим вернулся со службы, открывшейся для него с новой стороны. Специальный корреспондент «Фонаря» Владимир Корнев поговорил с рядовым Туголуковым о современной армии: «дедовщине», еде, режиме дня, «нытиках» и возвращении домой.

Максим Туголуков в армии, фото из личного архива Максима

— Почему ты не попал в элитные войска?

— Не прошёл по здоровью. Небольшие проблемы со спиной. Более того, это было достаточным основанием, чтобы вообще в армию не идти, но, слава богу, «прокатило».

Обрадовался?

— Конечно. Мне пришлось с ними спорить, но всё-таки получилось. Попал в зенитно-ракетные войска, это противовоздушная оборона. Служил под Питером, 50 километров от города. Конкурс туда был небольшой — не потому что там плохо, а потому что не звучно. Туда не просятся: это не ВДВ, не спецназ, не президентский полк. Важная часть, но обычная.

Ты знал, что там будет жёстче, чем обычно?

— Я думал, что, наоборот, будет проще. А в первое время оказалось сложновато. Помню всё, как в тумане. Было хреново в том плане, что приходилось ждать непонятно чего. Сидели и тупо ждали, пока нас в казарму заберут.

Это сколько дней было?

— 5 декабря я уехал из Белгорода, 6-го были в Москве, 7-го в Питере и 7-го же в Саблине (посёлок в Ленинградской области прим. ред.). 8-го уже перевели в казармы. Здесь три недели до присяги проходили курс молодого бойца. В основном сидели, что-то учили из устава… Начались такие приколы, типа двух минут на подъём.

То есть с первого дня началась настоящая армия?

— Да.

Было сложно?

— Психологически в основном. Физически меньше. Отдыха достаточного нет, сна мало, организм охреневает от нагрузки. Ну и психологически тяжело, что ты оторван от всего. Я думал, что я готов…

А другие как переносили?

— Примерно также.

Может, кто-то говорил, что ему очень сложно, думает, что не выдержит?

— Было такое первое время. Я не помню, чтобы кто-то говорил: «Вау, как мне тут классно!». Помню, один парнишка говорил: всё, мол, пусть меня мама заберёт. У него там ещё черепное давление было — в общем, можно было «закоситься». Но он не стал. У меня тоже были такие ощущения. Я на восьмой день службы думал: «Твою мать! Зачем я сюда пошёл?». Потом — нет: привыкаешь, адаптируешься, понимаешь, что это временно.

В чём главная разница армии и обычной жизни?

— Тяжелее всего — отсутствие свободы. Ты не можешь пойти куда хочешь, когда хочешь, в чём хочешь. Ты ничего не можешь, ты — робот.

А сколько свободного времени было?

— Можно сказать, что его не было.

Поначалу или вообще?

— Потом появилось. И то не всегда было. После ужина до программы «Время» оно положено по распорядку. Ты можешь подшиваться, постирать что-то, но по факту это время не всегда было свободным — могли куда-то спокойно отправить.

У вас были телефоны?

— Они были, но первое время их забирали очень жёстко. Были построения, были «шмоны», бывало, кровати переворачивали, тумбочки, карманы выворачивали. По сути, обыск.

И если находили…

— Отбирали. Отдавали по выходным. Разбивать не разбивали, по крайней мере на КМБ (курсе молодого бойца прим. ред.). У меня была обычная «пиликалка» с собой, которую не было смысла носить. Я сдал её сразу и забирал по выходным. А пацаны прятали, куда-то там под половицу, в одежду.

Максим (крайний справа) и сослуживцы на курсе молодого бойца, фото из личного архива Максима

Потом была присяга…

— Да. Кто с Питера, с области, — они уезжали в увольнение. Ко многим приехали. Ко мне не приезжали. Ну и за весь год я ни разу не был в увольнении — ни разу не выходил на свободу.

Почему?

— Как-то у нас не принято было это. Местных отпускали — родители звонили или приезжали за ними. Рядом был лес и городок, но там особо не погуляешь — там жили в основном офицеры, которым если на глаза попадёшься… Плохо будет.

А на выходных в части ты мог делать, что хочешь?

— Нет. Суббота — день уборки. А воскресенье считается выходным, но я не помню, как на КМБ мы воскресенье проводили.

Присяга прошла и...?

— Мы до этого были в одном месте. Называется «нештатное учебное подразделение». А после присяги всех раскидывали по подразделениям в полк. И мы все разделились.

Как изменилась жизнь после курса молодого бойца?

— Абсолютно другая. То бишь режим остался тот же, но всё стало гораздо насыщеннее (смеётся). Мы вставали в 6:30 утра, потом зарядка либо уборка, потом утренний туалет, утренний осмотр. Смотрят, чтобы в карманах лишнего не было, чтобы ты был подшитый, побритый, подстриженный.

А если что-то не так?

— Заставят исправлять. Психологически могут надавить. Так, чтобы бить, не припомню, но психологически было давление. Но это если ты что-то отказывался делать — если всё нормально воспринимал, то и к тебе было нормальное отношение.

При всех могут наорать?

— Сразу скажу: мат в армии — это официальный язык. Я первое время думал, что когда нас перед строем ставили и офицер рассказывал что-то, то он ругался. Потом я понял, что он просто так разговаривает. И попозже я стал себя ловить на мысли, что мат уже не воспринимаю. Я просто слушаю, какую цель мне он ставит, и всё — мне всё понятно.

А сам матерился?

— Без этого сложно.

Потому что другие не поняли бы тебя?

— Я воспринимал мат как вынужденную необходимость.

Из-за других?

Я замечал, что другие не понимали иногда, когда я говорил без мата. Они на меня такими непонимающими глазами смотрели...

— Но это потому что они изначально говорили на языке мата?

Наверное, да.

— А были дерзкие, которые не соглашались выполнять команды?

Дерзких не было, были нытики. «Ну я же подшивался, ну я потом побреюсь», это никогда не помогало.

Они были не приспособлены к армии?

— Да. Они просто не понимали, наверное, как себя вести.

— И их «давили»?

Да.

Получалось?

Не всегда. Всё равно эти пацаны где-то тупили, что-то не получалось, кто-то грязным ходил. К таким и было хреновое отношение. Просто так тебя «доставать» никто не будет. И так, как в фильмах показывают, «духи, стройтесь!», «деньги давайте» и «шнурки гладить», такого не было.

— Прошёл осмотр. Потом завтрак?

Да. Кормили хорошо. Были кадры, которые ныли: «Что за говно нам дают?». Я в основном смотрел на них как на идиотов. Я ждал каши, которая не будет падать с ложки. В итоге было не как дома, но как в заводской столовой. Например, была каша, часто гречка (гречка реально уже надоедала), кусочек сыра (правда следили, чтобы один), куриное яйцо, напиток (не кофе, а цикорий). Бывало, что на завтрак давали молоко не всегда, но бывало. Пару кусочков хлеба, масло, бывала карамель. Один или два раза в неделю даже пельмени на завтрак давали. Потом стали чаще давать их, и многих они задолбали. Пельмени! Солдат! Некоторые даже выбирали перловку.

Можно было выбирать?

Да, обычно было два варианта. На обеде выбор был между борщом и рассольником, салатом таким и салатом другим, и тому подобное.

То есть, в целом можно было наесться?

— Ну нет (улыбается). Просто всё так рассчитано по калориям, чтобы ты выжил. Я наедался только обедом, но всё равно хватало минут на 20.

А что было на обед?

Всё прилично — первое, второе, салат, компот или сок.

— И не наедался, потому что завтрак был слабый?

Нет. Во-первых, нет перекусов. Между завтраком (в 8:00) и обедом (в 13:00) пять часов и они бывают очень напряжёнными. К тому же организм не привык к большим энергозатратам. Плюс стресс лишения свободы.

Сколько времени у тебя было на еду?

Около десяти минут.

А магазин в части был?

На территории не было магазина. Был только за ней, куда официально нельзя было ходить. Ну, конечно, бегали.

Что было после завтрака?

Развод. Построение на плацу, поднятие флага Российской Федерации.

Все пели?

В основном. Старшина гонял, если не пели.

— Были те, кто не знал слов?

Были такие кадры. Но в основном на КМБ была проблема, что в ритм не попадали с музыкой. Допустим, на одном конце заканчивали, а на другом только начинали. Нас за это очень ругали. Сказали: «Вы тут будете на плацу на морозе, пока петь не начнёте».

— Спели гимн. Потом?

Потом развод по задачам до обеда. Задачи абсолютно разные. Начиная от уборки снега, заканчивая стрельбами и работой с техникой. Самым сложным была, пожалуй, работа с техникой, наверно. Она тяжёлая, плюс первое время на морозе. Из физподготовки была в основном зарядка. В выходные и праздничные дни в основном стреляли, но этого было мало, хотелось бы побольше.

— А если ты не умел стрелять или подтягиваться, были какие-то наказания?

Сейчас не та армия, чтобы тебя головой окунули за такое. Максимум, что могли сделать обматерить.

Одна из задач солдат — вёдрами выгрести всю воду, фото из личного архива Максима

Прошёл обед…

По распорядку свободное время час. В это время разрешалось даже спать. Но по факту оно было не всегда. Бывало, что надо что-то делать. Технику обслуживать, ремонтировать, строить. Если готовишься к наряду, то ложишься спать, отдыхаешь. Дальше обычный день в зависимости от задач.

— Контроль за выполнением задач был или просто смотрели результат?

Тоже бывает по-разному. Бывало, стоят рядом, смотрят. В зависимости от задачи: если перенести что-то, то особо не смотрят. Ну а если что-то более ответственное, то да. Бывало, не только контролировали, но и с нами работали офицеры.

Были поручения, которые невозможно выполнить?

— Наподобие было. Не невозможное, но трудно выполнимое.

Потом ужин?

Если не идёшь в наряд, то да. В 19:00 построение, в 19:30 ужин.

— Люди болели?

Конечно. Я с ветрянкой лежал. А так всё как обычно. Два раза в день больным меряют температуру, три-четыре раза дают таблетки. Три дня нет температуры — выписывают. Даже с лёгкой температурой не считается, что ты болеешь. Я как-то на КМБ ходил с горлом, с насморком, кашлем и 37,5, и меня не госпитализировали. Я с этой температурой бегал и работал. Ну, я охреневал, конечно. Но я не знал, что у меня температура, думал, что мне просто жарко. Но меня всё-таки потом положили. Я просто пришёл и упал. И спал два дня.

Какая должна быть температура, чтобы тебя освободили от службы и начали лечить?

От 37,4.

— А у тебя была 37,5, и тебя не положили?

Я сказал, что нормально себя чувствую. Они мне померили, посмотрели на градусник, мне не показали и спросили меня, как себя чувствую. Я сказал, что нормально, и они меня отпустили. Ночью я захлёбывался кашлем, долго не мог уснуть. Но когда пошли осложнения на глаза, я подумал «всё, ребята, хватит», и пошёл лечиться.

Ты был готов терпеть, чтобы не показать себя слабым?

Я знал, что если ты будешь ныть, тебе лучше не станет. Ты здесь не дома.

Прошёл ужин...

По распорядку дальше свободное время, но по сути не фиксировано. В 21:00 просмотр программы «Время», все рассаживаются перед телевизором. Потом прогулка с половины десятого до без десяти. Потом вечерняя поверка это официальное название. Все строятся, перекличка, назначается следующий наряд, пожарный расчёт, действия по тревоге...

— А когда «Время» смотрели, общались после него между собой на общественно-политические темы?

Конечно. И офицеры бывало воспитательную работу проводили, лекции читали. Рассказывали, что, почему. Но не до фанатизма, как в Советском Союзе: «Все за Сталина!». Просто адекватно. После поверки подготовка ко сну. Перед отбоем телесный осмотр. Все строятся либо в кальсонах, либо в трусах в зависимости от времени года. И выявляются кожные заболевания и следы побоев: проходит офицер или дежурный и смотрит, нет ли синяков.

Бывало, что были?

Пацаны дурачились, боролись. Или ударился.

Когда был отбой?

В основном в 22:30. Бывало и в час, и в два ночи ложились.

Почему?

Учения. Когда были учения, мы несколько суток подряд спали по пять-шесть часов. Ложились позже, вставали как обычно. Бывало, делали поблажки во время учений, по-моему, зарядки не было. Потому что подрывались, шли на завтрак, и опять начинались учения.

В эти дни было особенно сложно?

Для меня уже нет. Было лето, я достаточно отслужил, чтобы ко всему привыкнуть.

Со временем ко всему, что было сложно, привыкаешь?

Абсолютно. Во-первых, ты приспосабливаешься, во-вторых, находишь где-то время больше отдохнуть. Первое время такой возможности нет.

Что с алкоголем в армии?

Строго. Если увидят, будет плохо.

Но было такое?

Было, но не повально. Очень редко. У меня есть знакомый, который перепил, спалился, за это попал на «губу» (тюрьма в армии — прим. ред.) на неделю, а теперь дослуживает неделю. То есть я уже на дембеле, а он ещё дослуживает.

— А у тебя были соблазны за время армии, которым ты поддался или от которых отказался?

И отказался, и согласился — всякое бывало. В армии можно всё, главное без палева. Я просто был умнее и делал это в более подходящие моменты. А так, да. Ну и до такого состояния я себя не доводил: то есть даже если я что-то употреблял, я был в адеквате. Понимал ситуацию.

— А интернет был у тебя?

Поначалу отбирали телефоны, потом на подразделении такого контроля не было. В других подразделениях бывало и гвоздём телефоны к дереву прибивали, если находили. У нас снисходительно относились. Некоторые офицеры даже разрешали. У меня даже со временем офицеры начали спрашивать: «Телефон есть? Есть. Ну давай номер, если что, позвоним». То есть это разрешается, если солдат необходим или его надо вызвать для работ каких-то, например.

То есть ты легально сидел в интернете?

Легально у меня был телефон. Негласно разрешалось сидеть в интернете. Вообще в армии официально телефоны запрещены, потому что это армия. Ну а по сути все понимают, что сейчас без этого никак.

А связь с родителями?

Это разрешается по выходным и по праздникам.

А что-то не рассказывать или не фотографировать говорили?

Да. Технику нельзя было фотографировать. Говорили, что за это могут и посадить.

А дедовщина была?

Сейчас проще. Такой, как раньше, наверное, нет. Дедовщина была, но не до жестокости.

Более мягкая форма?

Можно сказать и так. «Молодые» выполняли какую-то такую работу, которую «деды» уже по сроку службы не делали: что-то помыть, что-то подмести…

А заставляли что-то делать из оскорбительного, когда ты был «молодым»?

Ну, было, но, скорее, не как унижение. Бывало, «дембеля» на кровати таскали он лежал, а мы его тащили. Но это не было издевательством, а скорее развлечением, армейские приколы. Я с тем парнем вполне нормально общался.

Мордобой случался?

Бывало. «Молодые» с «дедами» не так часто схлёстывались, а больше свой призыв. Два «деда», например. Но это уже личные отношения — как в гражданской жизни, так и в армейской.

Ты почувствовал, что как-то поменялся в армии?

Опытнее стал, какие-то отношения с людьми узнал, навыки приобрёл. В чём-то разочаровался, что-то приобрёл. По большей части я не жалею, но не знаю почему то ли от плюсов, то ли я человек такой, что во всём ищу плюсы.

Ты советуешь идти в армию?

Для кого как. Если человек — талантливый художник и зарабатывает этим, то зачем? Или учится на врача — если война будет, то всё равно он будет врачом. Зачем тратить год в армии?

У тебя есть ощущение, что люди, которые приходили в армию не подготовленными к ней, ушли более крепкими?

У каждого по-своему. Но мне кажется, что они ушли более готовыми — они всё это прошли, знают теперь.

И те, кто «тупил» поначалу, тот перестал к концу службы?

Нет (смеётся).

Как проходили твои последние дни?

Как у дембеля (смеётся). Ни хрена я не делал. Так, по мелочи. Быстренько сделал, пошёл отдыхать. Ну и меня особенно не трогали.

О чём ты думал, когда возвращался?

В армии уже привык ко всему: всё понятно, чего ждать. А здесь ничего не ясно, надо всё заново делать.

От чего больше всего отвык?

От всего. Вещи, техника.

Что больше всего хотелось первым делом сделать в Белгороде?

Да просто вернуться сюда. «Приду и съем первым делом бургер», – такого не было. Хотел вернуться к обычной жизни. Начал ценить другие вещи: семью, дом, свободу. Всё простое, чего ты лишился в армии. Раньше ты понимал, что это круто, что у тебя есть, но не чувствовал.

Если бы тебе предложили сейчас по контракту пойти снова…

Я не буду на это отвечать.

Почему?

Не спрашивай меня про контракт. Я же не остался. В чём-то разочаровался, что-то осознал.

Если резюмировать всё то, как у тебя сложились отношения с «дедами» и остальные плюсы, это больше твоя заслуга или просто повезло?

Я думаю, всё закономерно. Я себя поставил так. И дело не в конкретной части я сужу по рассказам других таких же солдат. Если ты нормально себя ведёшь, не ходишь грязный, нормально выполняешь свои обязанности, не нудишь, то и к тебе будут нормально относиться. Я руководствовался этим и всё сложилось хорошо.

Владимир Корнев
Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter.
comments powered by HyperComments

Похожие новости