«Памятник крестоносцу», Арчибальд Кронин 16+
— С начала повествования меня поразила точность, с которой Кронин сумел описать дух английского пуританства, прошедший красной нитью через весь роман. Возможно, если бы главный герой Стефен Десмонд родился в другой стране, ему было бы проще, а книга воспринималась бы более легковесно. Самые первые сцены, представляющие собой диалоги Стефена с отцом и практически всё дальнейшее повествование, поражают воображение эмоциональным накалом.
Какая ожесточённая борьба между Я-реальным и Я-идеальным всё время происходила внутри Стефена! И в итоге этот стойкий оловянный солдатик выиграл войну с судьбой, которая оказалась не менее драматичной, чем реальная война, которую он миновал. Да и война Стефена в итоге принесла пользу обществу...
Далее следует сказать несколько слов о родственниках Стефена и других героях второго плана. Каждый член семьи Стефена представляет отдельный бастион мощной английской крепости, с которой я могу сравнить этот роман. Педантичный отец, сердобольная сестра, легкомысленная, но самая счастливая из всего клана Десмондов — мать. Каждый из этих персонажей превосходно воссоздан писателем. О характере каждого Десмонда можно рассуждать бесконечно, находя в них всё новые и новые грани.
Но я бы особо хотел выделить последнюю встречу Стефена с матерью, находившейся в психиатрической лечебнице. Сколько правдивости было в словах женщины, которую все считали сумасшедшей! Возможно, душевнобольные — самые разумные из смертных?
Настала очередь второстепенных действующих лиц. Глин, Жером Пейра, Луиза Мэндос, тётушка Флорри, Тесье — эти и многие другие ярчайшие герои, встречающиеся на тернистом жизненном пути Стефена и тоже служат очень важными кирпичиками в здании крепости. Каждый из них как бы указывает Десмонду место и время следующего поворота на пути к заветной цели художника: внести во всё, что делал, какую-то свою, живую струю.
Далее хочется поговорить о женщинах в судьбе Стефена, которые тоже восхищают меня разнообразием темпераментов. Искренне любившая, но так и не сумевшая постичь душу гения несчастная Клэр, извращённая и озабоченная мадам Крюшо, мудрая, рассудительная, уравновешенная Дженни, которой всё-таки удалось подобрать ключ к сердцу Десмонда. Все они, безусловно, оказывали влияние на творчество мастера. Однако я бы, наверное, не вставил в рецензию этот абзац, если бы не образ Эмми. Давно не встречал в книгах сцен, которые так точно отражали бы моё душевное состояние. Такое впечатление, что Кронин проник в мою голову, и изложил на бумаге все мои мысли. Как же искренне я сопереживал Стефену, обуреваемому мешавшей ему страстью. Я даже смеялся над тем, что мужчина может быть настолько слаб! Однако душа моя пела от восторга, когда Десмонд смог найти в себе силы и уехать от объекта своего вожделения.
Теперь необходимо попытаться ответить на риторический вопрос, возникший у отца Стефена в конце романа: Стефен, — великий художник... Да, даже такое слово, как «гений», без оглядки пускалось теперь в ход. Но настоятель, думая об этом, не испытывал ни гордости, ни торжества — лишь смутную, тревожную печаль. И, вспоминая муки и разочарования целой жизни, слишком поздно, лишь посмертно, увенчанной признанием, он спрашивал себя: стоила ли игра свеч? Стоит ли хоть одна картина на свете — пусть даже величайшее произведение искусства, — чтобы за неё платить такой ценой? Что же такое, в конце концов, красота, ради которой люди готовы перенести столько страданий и даже пожертвовать жизнью, подобно святым мученикам, умиравшим когда-то за веру?
Бертраму казалось, что этот спор между жизнью и искусством никогда не будет разрешён. Моя позиция в этом споре однозначна: благодаря тем людям, которые пожертвовали собой ради искусства, наше общество сможет сохранить в себе чувство прекрасного, и, следовательно, сможет стать лучше!
«Луна и грош», Сомерсет Моэм 12+
С первых страниц книги для меня было предсказуемо развитие сюжета. Однако, в отличие от рассказчика, у меня в голове не роилось бесконечное количество «почему». Как-то с самого начала мне были ясны мотивы поступков Чарльза Стрикленда, и они абсолютно не отталкивали меня, скорее даже наоборот. Эпиграфом к этому роману вполне бы мог послужить афоризм Аристотеля: «Не было ещё ни одного великого ума без примеси безумия».
Действительно, люди, которые добиваются подлинного успеха в науке, искусстве, политике или прочей сфере человеческой деятельности, в первую очередь отличаются от большинства ни тем, что они имеют какой-то природный талант, а тем, что они не боятся считать себя особенными и заявлять об этом другим. Ещё нужно сказать, что такие люди при принятии решений прислушиваются к своей душе. Разум и логика остаются на втором плане, поэтому таких личностей очень трудно сбить с истинного пути. Давайте задумаемся над тем, что мы, «разумные люди», принимая какое-то логически выверенное решение, даже не спрашиваем себя, «что мы чувствуем в данный момент?». А потом ругаем себя с мыслями вроде: «Как я раньше этого не учёл»? Если бы мы чаще слушали внутренний голос, у нас было бы меньше проблем...
Теперь вернёмся к личности Чарльза Стрикленда. Долгие годы герой романа Моэма должен был делать то, что приказал ему отец. Однако Чарльз чувствовал, что хочет и может сделать на этой планете гораздо больше, чем всю жизнь просидеть в конторе, занимаясь бумажной работой. Сколько среди нас тех, кто, чувствуя тягу к искусству, подавляет в себе это желание, пытаясь убедить себя в том, что «это не рационально, этим не заработаешь много денег, это не престижно, и так далее», Стрикленду хватило мужества повернуть флюгер своих мыслей в другое направление.
Теперь остановимся на чувствах, которые испытал Стрикленд за свою жизнь. Многие обвиняли его в чёрствости и бездушии. Но так ли это? На мой взгляд, Чарльз испытывал более возвышенные чувства, которые нам просто не дано понять. «Любовь земная» и прочие радости обыденной жизни были ему чужды, так как его душа была устремлена ввысь. Завершая этот абзац, подведу итог сказанному: Чарльз Стрикленд любил весь мир и всех окружающих его людей, но только по-своему, видя в них источник вдохновения. Его можно сравнить с человеком, пережившим клиническую смерть или кому. Очень часто такие люди перестают восхищаться нынешней жизнью. Далее я попытаюсь сравнить Стрикленда с другими «нормальными» героями этого романа.
Супруга Стрикленда. Муж был для неё чем-то вроде необходимого атрибута для появления в высшем обществе. О природе её чувств свидетельствует сцена, где она изображает страдание после его ухода.
Бланш Стрев — самый любопытный персонаж романа. Сразу возникает риторический вопрос: почему первоначальное чувство ненависти, возникшее у неё по отношению к Стрикленду, так быстро трансформировалось в любовь? На мой взгляд, познакомившись с Чарльзом, Бланш поняла, насколько скудна, однообразна и рутинна была её жизнь с посредственным Дирком. Люди устают от стабильного «дня сурка» и жаждут новых ощущений, получить которые можно только в обществе людей, позволивших себе выйти из замкнутого круга.
Теперь несколько слов о самом Дирке. Будучи художником, он осознавал своё несовершенство в живописи. Знакомство со Стриклендом оказало на него двойное воздействие. С одной стороны, он нашёл объект, к которому можно было применить альтруизм, ярко выраженный в его характере, с другой — Дирк понимал, что Стрикленд превосходит его как в профессиональной сфере, так и в обыденной жизни. Общение с человеком, который был выше его, вызывало у Дирка чувство благоговения перед Чарльзом, хоть сам Стрев и боялся себе в этом признаться.
Эту книгу я советую прочитать пессимистам, потерявшим веру в себя и зарывшим свой талант в землю. Нужно отметить, что для её понимания необходимо обладать умеренной долей цинизма, а после прочтения ни в коем случае не уподобляться Стрикленду, ибо человек, подражающий гению, теряет индивидуальность, а вместе с ней и возможность самому стать гением.
«Жажда жизни», Ирвинг Стоун 16+
Главный герой — реальное лицо, что вдвойне подогревает интерес к книге. Ведь относительно тождественности личностей Гогена и моэмовского Стрикленда до сих пор идут споры. А мои познания о жизни и творчестве Ван Гога ограничивались знанием нескольких самых известных полотен, а также тем фактом, что Винсент отрезал себе ухо, увековеченное потом на автопортрете. Поэтому я с удовольствием поближе познакомился с гениальным художником. Живописный стиль автора создаёт особый колорит книги, благодаря которому ты буквально видишь всё то, что описывает Стоун: природу, внешность людей, игру цветов на картинах Ван Гога.
Отлично показана личностная и творческая эволюция Винсента: восемь частей, семь городов, восемь ступеней развития гения, каждая из которых прекрасна по-своему. И хотя образ Стрикленда представляется мне более интересным и противоречивым с психологической точки зрения, персона Винсента вызывает у меня куда большее уважение. Особенно показательна для меня самая первая часть, действие которой происходит в шахтёрском городке. Сколько же силы воли было в этом юном стойком оловянном солдатике, так отчаянно помогающем несчастным углекопам. И как виртуозно автор раскрыл постепенное изменение отношения Винсента к религии!
Любовные линии в романе также вызывали у меня громадный интерес. четыре женщины были в судьбе Винсента, и все такие разные, словно четыре стихии. И как жаль, что ни одной из них так и не удалось постичь душу гения, и что сцена с Майей была всего лишь авторским вымыслом. Кто знает, сколько ещё шедевров подарил бы миру Ван Гог, будь в его жизни по-настоящему верная спутница.
Отношения между Винсентом и его братом Тео были для меня ещё одной изюминкой книги. Ведь Винсент не стал бы известен всему миру, если бы не вера Тео в своего брата. Каждый раз, когда Винсент влипал в очередную передрягу, я ожидал размолвки между братьями, но системе не удалось сломать Тео, бывшего с братом до самого конца. А ведь сколько одарённых самородков во всём мире вынуждены зарывать свой талант в землю только потому, что их некому поддержать, а сами они не в состоянии проложить себе дорогу к славе из-за суровых реалий жизни.
В заключении хочется поговорить о смысле названия книги. Оно, на мой взгляд, просто потрясающее, потому что после таких историй действительно просыпается жажда к жизни. Хочется творить, приобщаться к прекрасному, делать добро, преодолевать преграды, стоящие на пути к нашим целям. Искусство способно сделать человека лучше, возвысить над мирскими проблемами и помочь задуматься о том, для чего же мы всё-таки появились на свет.
Выводы: этот роман следует прочесть не только тем, кто является поклонником живописи, но и тем, кого вдохновляют биографии действительно великих людей, тем, кто утратил Жажду жизни и желает вновь обрести её!
«Памятник крестоносцу», Арчибальд Кронин 16+
«— Нет, нет, мой дорогой. — Она покачала головой и назидательно подняла палец. — Что в человеке заложено, тому он и будет следовать, что бы ни говорили другие. Стефен никак на это не откликнулся, но про себя подумал: „А ведь это самое разумное высказывание, какое я слышал за сегодняшний день“».
«Луна и грош», Сомерсет Моэм 12+
«Приступ холодной злобы нашёл на миссис Стрикленд. Она мертвенно побледнела и заговорила быстро, с придыханием:
— Я могла бы простить, если бы он вдруг отчаянно влюбился в какую-то женщину и бежал с нею. Это было бы естественно. Я бы его не винила. Я считала бы, что его заставили бежать. Мужчины слабы, а женщины назойливы. Но это — это совсем другое. Я его ненавижу. И уж теперь никогда не прощу.
Полковник Мак-Эндрю и его супруга принялись наперебой уговаривать её. Они были потрясены. Уверяли, что она сумасшедшая, отказывались понимать её. Миссис Стрикленд в отчаянии обратилась ко мне:
— Вы-то хоть меня понимаете?
— Не совсем. Вы хотите сказать, что могли бы простить его, если бы он оставил вас ради другой женщины, но не ради отвлечённой идеи? Видимо, вы полагаете, что в первом случае у вас есть возможность бороться, а во втором вы бессильны?
Миссис Стрикленд бросила на меня не слишком дружелюбный взгляд, но ничего не ответила. Возможно, что я попал в точку».
«Жажда жизни», Ирвинг Стоун 16+
«Доктор Гаше встал на колени и вытащил из-под кровати Винсента груду полотен. Он поставил перед собой пылающий жёлтый подсолнух.
— Если бы я написал хоть одно такое полотно, Винсент, я считал бы, что моя жизнь не прошла даром. Я потратил долгие годы, облегчая людские страдания... но люди в конце концов все равно умирают... Какой же смысл? Эти подсолнухи... они будут исцелять людские сердца от боли и горя... они будут давать людям радость... много веков... вот почему ваша жизнь не напрасна... вот почему вы должны быть счастливым человеком».
