Федеральный закон обязывает использовать на вывесках и табличках русские слова. С 1 марта все Flowers, Shop, Coffee, Welcome, Open — уже история. Исключение — зарегистрированные товарные знаки. Штрафы серьёзные. Для юрлиц — до полумиллиона рублей за каждый факт нарушения.
В Белгородской области этот закон работает иначе. С 9 августа 2024 года в регионе ввели режим контртеррористической операции (КТО), и он до сих пор действует. 12 марта 2026 года губернатор Вячеслав Гладков сделал заявление: штрафовать за иностранные вывески не будут до конца КТО. Мы поговорили с тремя владельцами заведений в Белгороде. У каждого своя ситуация. И свой ответ на вопрос, что сейчас мешает работать по-настоящему.
Наталья Тимченко: «Русское название — это круто»
Здесь и далее фотографии из личного архива героев публикации
У владелицы студии коррекции фигуры «Тело похудело» Наталья Тимченко с новым законом проблем нет. Студия с самого начала называлась по-русски. На ценниках и в документах иностранных слов тоже не было.
— Я об этом не думала, — говорит она. — Изначально хотела русское название. Английский не хотела использовать. Единственное, что пришлось поменять — слово «прайс».
Коллеги по бизнесу панику не устраивают. По крайней мере, Наталья этого не слышала. Проверки не приходили. Ни к ней, ни к её знакомым. Клиенты, наоборот, хвалят.
— Мне изначально все говорили, что круто, что название на русском. Отмечали многие, часто, — говорит Наталья.
Алексей Баранов: «Бургер» — не англицизм»
Владелец бара «Декабрист» Алексей Баранов делится, что в заведении на вывеске надпись сделана по-русски, а вот в меню много иностранных слов: «бургеры», «стейки», «крафтовое пиво».
— Переименовывать не планирую, да и собственно нечего. Слово «паб» — это народное, — объясняет Алексей. По документам «Декабрист» — бар.
Что касается блюд в меню, то эти слова давно есть в словарях иностранных слов.
— «Бургер» — не англицизм. Сочетание «крафтовое пиво» само по себе ушло из обихода и практически не используется, — продолжает Алексей
Обещание губернатора не штрафовать он называет благом.
— Режим тишины — это хорошо. Это даёт время контролирующим органам собрать обратную связь, осмыслить закон. Может, даже внести корректировки. Несомненно, губернатор помог предпринимателям с отсрочкой. В такие моменты чувствую поддержку, — признаётся Алексей.
На вопрос, не боится ли он, что русский язык убьёт «вайб», и молодёжь уйдёт к конкурентам, Алексей отвечает спокойно: «Переводить нам, скорее всего, ничего не придётся. И хорошо, что у нас действует режим тишины. У молодёжи есть возможность выбирать заведение по вывеске или по настроению ещё какое-то время».
Янна Ермолина: «Мы никогда бы не стали переименовываться»
Владелица кофейни «Зайка» Янна Ермолина настроена иначе. Раньше её кофейня называлась Honey Bunny, у Янны был патент на это название. Но закон, вступивший в силу 1 марта, поставил её перед выбором.
— Мы никогда бы не стали переименовываться, — говорит Янна. — Но мы знаем, что за это есть штрафы. Гладков сделал исключение для нашей области, но уже задним числом, когда закон уже действовал. Если бы сказали чуть раньше, — оставили бы, — рассказывает Янна.
Переименование — это непредвиденные дополнительные затраты: новые вывески, перепечатка продукции, мерч, на котором теперь нельзя использовать старое название. Послабление Гладкова, считает Янна, пришло слишком поздно. Но закон о вывесках — не главная её боль. В конце марта Янна закрыла кофейню на улице Вокзальной. Причина — рост налогов и постоянные отключения электричества.
— У нас в Белгороде ситуация сложнее, чем в любом другом регионе. Мы работаем в нечеловеческих условиях. Обеспечиваем доходом не только свою семью, но и семьи сотрудников. Мы не просим ничего у государства, — объясняет она причины закрытия.
Предпринимательница рассчитывала на помощь. Губернатор говорил о компенсациях за простой, о деньгах на генераторы. Янна ходила в министерство экономического развития. Писала письмо и получила отписку… Ей перечислили меры для Грайворона и Шебекино. Для тех, у кого ракета прилетела прямо в магазин. Янна рассказывает, что в личной беседе ей в министерстве пояснили, что на рассмотрении нет никаких мер поддержки, чтобы компенсировать предпринимателям простои или выделять деньги на покупку генераторов.
— В тот момент я поняла, что нам никто не поможет. На нас навесили огромные налоги. Мы работаем под обстрелами, без света. Получается, спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — рассуждает предпринимательница.
У неё осталась одна кофейня в Дубовом. Но и там не легче из-за обстановки. А ещё, когда выключается электричество, в доме, где находится кофейня, сразу пропадает и вода. Янна купила генератор и заказала в Китае оборудование для воды. На этом фоне требования к вывескам — это самая малая боль.
— Когда человек получает удар с одной стороны — обстрелы, отключения — он мобилизуется. Но когда с другой стороны приходит удар в виде налоговой нагрузки — уже не можешь. Нас сейчас «бьют» со всех сторон. Плюс проверки постоянно, комиссии. Требуют подтверждать документами, что сотрудники действительно работают. Нарушений у нас нет, но мы постоянно что-то подтверждаем. Это неприятно, как будто оправдываешься, — говорит она.
Предпринимательница не видит никаких перспектив в обозримом будущем, поэтому масштабирования деятельности не планирует. И считает, что если придумают ещё что-то для усложнения жизни, малый бизнес просто исчезнет.
— У нас уже забрали процентов 70 дохода в виде налогов, если заберут последнее — в бизнесе не будет смысла, — печально признаёт Янна.
