Владимир Витальевич Юрченко ушёл из жизни 10 октября 2026 года, всего за месяц до своего 80-летия. Его знали не только в профессиональных кругах — его помнили многие из тех, кто когда-то сталкивался с ним даже один раз.
Бывало, приезжая на встречу, герои очередного репортажа сразу выдавали: «Да, в прошлый раз дедушка нас фотографировал», хотя долго не могли припомнить, когда же был этот прошлый раз.
Владимир Витальевич в журналистике с начала 1980-х: газеты «Ленинская смена», «Смена», «Белгородские известия», журнал «Спортивная смена», молодёжный журнал «ОнОнас», информационный портал «БелПресса». Такие разные форматы, времена и коллективы и всегда Владимир Витальевич. Наверное потому всем и казалось, что он вечный. И, осознавая всю естественность происходящего, тяжело и всё равно как-то неестественно писать о нём в прошедшем времени. Коллеги этого замечательного человека и фотографа вспоминают, каким он остался в их памяти.
Владимир Витальевич Юрченко, фотография Юрия Бограда с его страницы «ВКонтакте»
Алексей Севриков, журналист, в прошлом редактор «Спортивной смены» и журнала «ОнОнас»
— Я сейчас не хочу говорить о таланте Владимира Виталича. Этот талант — аксиома, с которой все стажёры моего поколения сталкивались сразу в дверях редакции. Он был как-то… очевиден. Прекрасен в своей очевидности. И будет очевиден, потому что фотографии не умирают. А человек умирает, и я хочу сказать о человеке.
Для меня Юрченко изначально был стареньким — в паспортном смысле этого слова. Всегда седой, иногда ворчливый. Но он не обладал теми признаками деда, за которые принято не любить дедов: не затягивал шарманку про «раньше было лучше», не строил из себя мудреца, не поучал молодёжь.
Между нами 40 лет, и с ним было легче, чем с иными ровесниками. В теле старичка сидел и болтал ножками любопытный, жадный до жизни юноша, готовый поддержать любой движ. Умножим это на физическую красоту и чувство юмора, возведём в квадрат интеллигентность, прибавим скромность, которая отличает настоящего Мастера от способного выпендрёжника, — и… хрен знает, что теперь делать с этим уравнением.
К вечно молодым привыкаешь, такие как будто не должны уходить. Но вот это случилось. И это отрезвляет. А раз так, я бы предложил коньячку. Владимир Виталич бы не отказался.
Алина Михайлова, журналист
— «Помню, из редакции приезжали о нас писать. 15 минут с нами общался корреспондент, и 2,5 часа нас снимал фотограф», — на моё сообщение о смерти Владимира Витальевича мама выдала такое воспоминание. И оно невероятно чётко описало Юрченко. Мы, корреспонденты, постоянно куда-то бежали, он же никогда не торопился. Долго разглядывал какие-то совершенно обыденные вещи. Принимал невероятные позы для съёмки, ложился на пол или залезал на стол. Иногда это казалось смешным, иногда утомляло.
Со временем я поняла — он просто ВИДИТ. Видит человека, место, вещь ещё задолго до съёмки. И пытается одним кадром воплотить всё самое важное.
За годы работы с Владимиром Витальевичем я не получила ни одного своего портрета. Не потому, что он не снимал меня — просто он ни разу мне не отдал фотографию. Говорил, что не получилось в снимке передать всё лучшее во мне. И обещал, что такое фото ещё обязательно сделает. Но, к сожалению, не успел…
«Владимир Витальевич от нас уходит». Фотография Владимира Барышева с его страницы «ВКонтакте»
Ирина Дудка, журналист
— С Владимиром Витальевичем мы десять лет работали бок о бок — сидели в соседних кабинетах, гоняли в командировке по области, много разговаривали, шутили. Целая жизнь, полная событий, репортажей, героев, профессиональных побед и радостных дней…
Как собрать маленькую кучку слов об этом большом и совершенно удивительном человеке, который как добрый домовёнок многие годы создавал настроение в редакции? Юрченко был здесь, когда я пришла в газету в 2013 году, когда моя коллега пришла в газету в середине 1990-х, когда её старший коллега пришёл в 1980-е, и даже когда в редакцию заглядывали те, кто уже давним давно на пенсии — они тоже работали с Юрченко. Представить редакцию без Владимира Витальевича, как и его самого без редакции, было немыслимо. Он «стал частью корабля», и все четыре этажа издательского дома жили в уверенности, что так было и будет всегда…
Почти каждое утро начиналось с того, что дверь кабинета тихонько приоткрывалась от слабого толчка и на пару секунд замирала. И обязательно только после этой паузы в кабинет с улыбкой заходил Владимир Витальевич. Если этого не происходило, сразу же возникал вопрос: а где Юрченко?
Он, конечно, бурчал: «О-хо-хо, какие в „Смене“ посиделки бывали, прямо в редакции, а сейчас…». Но работу любил безмерно, и кабинет свой, заваленный стопками газет, папками, бумагами… Он и сам не помнил, что там, но выбросить было нельзя.
Помню, как подолгу копошился в кабинете перед выездом в район, бурчал что ему не дают собраться, складывал объективы и батарейки и, к раздражению водителей, неизменно последним садился в машину. И не дай бог его торопить, или ещё хуже указывать, кого и как снимать, — Владимир Витальевич потом очень долго припоминал, что ему не дали сделать кадр. А проходных кадров у него не было. Особенно расцветал, когда фотографировал девушек. В свои 70, 73, 75 он носился с выставки на соревнования, с концерта на презентацию, порой едва успевая сливать фотографии. Нам всем надо быстрее, а ему — надо отсмотреть каждую.
В 2018 году мы в редакции придумали эксперимент — в Международный день объятий три журналиста вышли на улицу с табличками «Давайте обнимемся». С Юрченко увиделись уже по возвращению, я так и пришла с табличкой. Он удивился, почему это он не поучаствовал в эксперименте. Мы обнялись, и я сказала: зачем ждать какой-то особенный день, ведь так можно начинать каждый рабочий день. «Вот именно!» — просиял Владимир Витальевич. С тех пор наши рабочие будни всегда начинались с этого тёплого дружеского ритуала, а если мы не виделись, он обязательно припоминал должок.
Про этого невероятно доброго, светлого и очень тёплого человека невозможно рассказать в нескольких словах. Он как старинный толстый фотоальбом, который всегда интересно листать и рассматривать детали. Ему было тяжело успевать за временем, за бешеным информационным темпом, но он никогда этого не показывал. Он и ушёл тихо, в выходной, чтобы никого не беспокоить. И навсегда останется в сердце каждого, кому повезло с ним работать и дружить.
Вечная вам память, дорогой наш Владимир Витальевич, спасибо вам за всё. Обнимаю.
Фотография Марии Рудавиной
Вадим Кумейко, журналист, в прошлом редактор журнала «ОнОнас»
— Владимир Витальевич, давайте я у ребят попрошу коврик туристический — постелем на пол, чтобы Вам было удобнее! — почти умоляю я своего старшего коллегу.
— Вадим, спасибо за заботу, не надо никого беспокоить. Я уже почти всё снял.
2014 год. Мы с Владимиром Юрченко в одном из белгородских спортивных магазинов готовим статью о выборе велосипеда для недавно появившегося белгородского молодёжного журнала «ОнОнас». Мне 28 лет, совсем недавно я впервые в жизни стал главным редактором. Владимиру Витальевичу — 68. И к тому моменту он — живая легенда среди белгородских фотографов. Пока я интервьировал одного из сотрудников магазина, Владимир Юрченко нашёл в торговом зале интересный ракурс, лёг на пол и сделал несколько кадров. Никого не утруждая, не беспокоя. Ему так было проще: никого не тревожить, не доставлять неудобств, просто делать свою работу.
А познакомились мы с Владимиром Витальевичем задолго до того, как я пришёл в журналистику. Ещё в 2001–2002 годах, будучи старшеклассником, я оказался в Белгородском дворце детского творчества на занятиях кружка «Лидер». Их вела Елена Владимировна Позднякова — дочь Владимира Витальевича.
Узнав, что я интересуюсь журналистикой, она посоветовала мне показать свои тексты отцу. Владимир Витальевич тогда трудился фотокорреспондентом областной молодёжной газеты «Смена». Как сейчас помню, я написал текст о том, что меня самого тогда интересовало — о мотоциклах. Откуда мне было знать, что Владимир Витальевич всю жизнь был связан именно с этим видом транспорта? Он внимательно прочитал моё «творение» и дал своё заключение. Честно, но при этом очень тактично и интеллигентно. Сейчас я прекрасно понимаю, что то эссе о мотоциклах с трудом можно было назвать журналистикой. Владимиру Витальевичу удалось указать на недостатки, но при этом не отбить у юного меня тягу писать. За что я очень ему благодарен.
Он не просто делал отличные снимки. Он видел больше, чем может рассмотреть в окружающем мире каждый из нас. И делился этим даром со всеми. Владимир Юрченко очень любил эту жизнь и показывал разные её стороны в своих фотографиях.
«Вадим, у меня папа умер...» — звонок от дочери Владимира Витальевича превратил солнечный осенний день 10 октября в резко контрастный фон большой беды. В этот день мы все потеряли друга, отца, Учителя. Просто хорошего человека.
Он ушёл так, как и жил: никому не доставляя неудобств и трудностей. В аккурат между днём свадьбы дочери, которую любил больше жизни, и днём её рождения. 15 ноября ему исполнилось бы 80 лет...
Анастасия Состина, журналист, из поста на её странице «ВКонтакте»
— Владимира Витальевича Юрченко я навсегда запомню с фотоаппаратом в руках. Нам всем казалось, что он будет всегда. Но жизнь есть жизнь. Я многое хотела бы о нём написать. Что знала его с детства, потому что мои родители-журналисты частенько упоминали фамилию Юрченко во время будничных ужинов.
Я помню его в студенчестве, когда приходила в редакцию молодёжной газеты «Смена». И в годы работы в пресс-службе губернатора, когда он заглядывал к нам на огонёк. И «в полях» мне тоже повезло с ним поработать.
Лет шесть назад Юрченко освоил «ВКонтакте»:
— Настя, — дверь приоткрывается и заглядывает, хитро прищурившись, Владимир Витальевич. Он, кажется, и в редакции везде ходил с фотоаппаратом. — Прости старого зануду, но я должен тебе пожаловаться.
И дальше длинная, но забавная история про Юрченко и соцсети. В конце торжествующее: «Я создал страницу и тебя добавил. Только ты никому не говори».
Страницу эту незадолго до смерти Владимир Витальевич удалил. Это было до ужаса обидно, потому что там он хотя бы немного делился с миром своими удивительными архивными снимками.
И, что самое главное, рассказывал о них в своих постах. На выставку мы его так и не уговорили. Но, к моему великому счастью, архив нашей с ним переписки уцелел. Там много фотографий, очень много. И много слов. Слов, над которыми я тихонько поплакала.
Я хотела бы снова написать что-то Владимиру Витальевичу. Хоть простое и ироничное поздравление с юбилеем, — он не любил пафоса. Ему должно было исполниться 80 лет 15 ноября. Но теперь в «ВК» лишь короткая строчка: «Пользователю невозможно написать». И это больно осознавать. Прощайте, Владимир Витальевич! И спасибо, что были с нами.
Владимир Юрченко с доцентом НИУ БелГУ Натальей Невзоровой на выставке в БелГУ, середина 2000-х
Виктория Передерий, журналист
— Владимир Витальевич, дорогой мой человек, первый учитель журналистики, трудно представить, что вас нет. Когда я пришла в «Смену», то имела весьма смутное представление о работе журналиста. Именно он научил терпению, умению схватывать детали и слушать человека. А ещё помню, как Владимир Витальевич стоял в коридоре редакции и два часа объяснял всем проходящим мимо, как он занят, и что у него совсем нет времени. Все останавливались, внимательно слушали, кивали участливо головой, краем глаза смотрели на часы и убегали по делам. А Владимир Витальевич продолжал стоять в коридоре...
А ещё я люблю вспоминать поездки с ним по районам. Однажды мы были на выездном заседание малого правительства с Евгением Савченко. Мероприятие это на весь день, и потому всегда включало перерыв на обед в столовой. Мы с Юрченко долго искали, где мыть руки, и за тол пришли последними. Все места были заняты, кроме одного — за столом с Евгением Савченко. И нас посадили к нему.
— Ну, как живёте, молодёжь? — спросил губернатор. Я молчу, а Юрченко, которому уже тогда было 60, смиренным тоном отвечает: «Спасибо, не жалуемся».
Каждая командировка — это было особое приключение. Я беру интервью — Юрченко смотрит, как падают листья и пытается поймать кадр. Я еду на встречу с очередным спикером — Юрченко видит работающих дорожниц в оранжевых жилетах и вступает с ними в беседу. Женщины в полном восторге, Юрченко довольно улыбается. Я мчу на открытие детского сада — Юрченко ловит в объектив бабочку. На часах семь вечера, весь план работы сделан, я голодная и уставшая хочу поскорее оказаться дома. До Белгорода ещё часа два пути, прикидываю, что дома, дай бог, быть в девять вечера, а там дети, а их кормить, уроки делать.
— Как домой, подожди, я ж ещё для газеты ничего не снял, — выдаёт мой любимый Юрченко. И тут очень хочется... его обнять, понять и простить.
Его нельзя было не любить, потому что он был особенный. Однажды зашёл поговорить ко мне в кабинет, сел напротив. Я подняла голову и опёрлась на руку. Он моментально схватил фотоаппарат со стола и сделал кадр. Это фото до сих пор моё самое любимое. А Владимир Витальевич очень довольный, сказал: «Наконец-то поймал тебя, а то вечно строишь гримасы». Ни долгих подходов, ни позирования, а всего дно точное движение — и лучшая моя фотография на память.
Таким я его и помню: всегда со своим фотоаппаратом в руках и слегка прищуренным взглядом, словно каждую секунду Владимир Витальевич оценивал окружающий мир и выносил ему свою оценку.
Олег Шевцов, журналист, в прошлом генеральный директор издательского дома «Мир Белогорья»
Фотография со страницы Олега Шевцова «ВКонтакте»
Из поста Олега Шевцова на его странице во «ВКонтакте»:
— На втором курсе я принёс свой первый текст в молодёжную газету «Смена» — и встретил там фотокорреспондента Владимира Юрченко.
— Девушки есть? — спросил он. — Нужен снимок в номер.
— Красивые нужны? — растерялся я.
— А разве другие бывают? — улыбнулся Юрченко.
В то время «Смена» публиковала на последней странице девушек. Причём далеко не все из них в реальной жизни соответствовали высоким голливудским идеалам красоты. А вот на снимках Юрченко — соответствовали. Потому что он знал: все девушки — красивые.
Потом мы с Юрченко не раз работали вместе. Ходили на помпезные мероприятия в администрации или театры — и в подворотни, где можно было найти язвы общества. Ездили в ближние и дальние районы Белгородской области. Придумывали коллажи для криминальных сюжетов.
Менялись названия и форматы газет, эпохи, редакторы, политика партии и даже сама партия. Громко открывались новые и тихо закрывались старые издания. А Юрченко оставался там же. В здании на проспекте Славы. До ночи сидел за компьютером, отбирая и обрабатывая снимки. День за днём. Год за годом.
Однажды вечером мы задержались на работе. Юрченко пришёл ко мне в кабинет — в то время я возглавлял редакцию — и спросил прямо и честно, как он всегда умел:
–—А я вам ещё нужен? Может, мне пора?
— А вы сможете не работать? — спросил его я. — Сможете жить без работы?
— Наверное, нет, — как-то буднично ответил он.
И остался.
Он был талисманом нашего Дома печати и частью своего города. Одним из тех людей, которые тихо и беззаветно любят Белгород и его жителей. Вся эта любовь — и сегодня с нами. В его фотографиях.
