$ 66,43
 75,39
฿ 220 к
-5 °C

Фёдор Жерновой: «В нашей стране у людей странное отношение к власти»

Специальный корреспондент «Фонаря» Владимир Корнев поговорил с директором «Фабрики информационных технологий» Фёдором Жерновым о будущем IT-парке в Белгороде, отношении власти и народа друг к другу, «Комодах», платных парковках, связи с БГТУ и планах предпринимателя идти во власть.

На заседании «малого» правительства Белгородской области директор «Фабрики информационных технологий» Фёдор Жерновой презентовал проект IT-парка в Белгороде. ФИТ планирует вложить 40 миллионов рублей в обустройство площади в здании «Контакта» на улице Королёва; резиденты IT-пространства должны будут «существенно вырасти здесь», а некоторые затем и «выйти на мировой уровень».

Фёдор Жерновой на конференции SPB startup day, фото из личного архива

— В чём смысл будущего IT-парка? Какие компании могут в него попасть?

— Я на понятийном уровне расскажу, в чём смысл. У нас в регионе есть пять крупных компаний — у них оборот, например, миллиард, но (у других компаний — прим. ред.) нет понимания, как дорасти. Есть разные способы работы с крупными компаниями: мы смотрели опыт других стран и внутри страны, — в Ульяновске сделали много налоговых льгот и переманивают крупные компании, чтобы они открывали там свои офисы.

Айтишников выгодно переманивать, потому что мы быстро растём. На завод нужно много времени, а мы можем либо вырасти, либо не вырасти. Поэтому IT-парк — это такая модельная штука, но не так, как люди трактуют, что это IT-кластер — я не буду весь IT местный поднимать. У нас много раз пытались реформировать IT снаружи — создадут какую-нибудь штуку и говорят: «Заходите сюда». Невозможно снаружи что-то на отрасль насадить — у нас отдельный человеческий ресурс. Невозможно построить «завод» и сказать: «Погнали». У нас в IT либо тебе нравится, либо нет.

Идея IT-парка — как раз сделать модельную IT-штуку на маленьком пространстве — сколько компаний будет, посмотрим, — и попробовать её вырастить за два года за счёт того, что компании будут пересекаться… Потом уже этот IT-парк планируется тиражировать.

Мы не согласовали ещё, но идея такая: есть первый этаж «Контакта», где расположен бизнес-акселератор, и есть следующие два этажа. Мы планируем на их базе сделать IT-парк, инвестировать будем в один этаж — у нас не хватит денег, чтобы переоборудовать оба.

Есть конкретные компании, с которыми есть предварительные договорённости о приходе в IT-парк?

— Есть наша компания.

Вы — якорный резидент, строите для себя дом.

— Мы не строим для себя дом. Это аренда. Мы вкладываем эти деньги, но помещение будет не наше.

А во что вы вкладываете деньги?

— Мы вкладываем деньги и просим льготы по арендной ставке. Мы вкладываем в пребывание в этом помещении в течение какого-то периода.

И за эти деньги будете приглашать других?

— Мы своё обустроим. Что будут делать другие, я не знаю. Мы — инициатор проекта, рулить им будет какая-то экспертная группа; я буду, наверное, в ней находиться. Сейчас создана рабочая группа, вот такой (большой — прим. ред.) вот список людей.

Кто в неё входит?

— Чиновники, представители бизнеса и айтишники. Они всё это определяют.

Мне уже несколько малых фирм написало, но им нужно будет подтвердить, что за эти два года (они сделают — прим. ред.)... Есть термин такой — «кратный рост». Наша задача в том, чтобы разместить туда компании, которые смогли бы вырасти. Мы вложим деньги в ремонт и обеспечение функционирования своей компании, обустроим, скорее всего, какую-то зону для event'ов и сделаем зону ресепшн…

— А что там обустраивать? Это же новое здание.

— Когда студент-айтишник третьего курса приходит в нашу компанию и в офис «Яндекса», то мы визуально сильно проигрываем. Первое впечатление приходит глазами. Нас в Белгороде многие знают из-за «Комода», хотя это маленькая доля бизнеса.

Мы хотим достичь эффекта: студент заходит — «вау», круто, я тут спать буду. «Спать буду» — значит у него там ресепшн есть, «переговорки», для лекций комната, душ для спортсменов, — всё, что считается в IT нормальным. Я ездил в Нью-Йорк, там есть компания Digital Ocean, она делает хостинг по одному из наших проектов. В ней 200 сотрудников, полмиллиарда долларов оборота. И в ней 15 человек занимаются тем, чтобы инженерам было комфортно работать. У нас в IT весь бизнес про команду, про комфортность работы.

— В чём смысл, кроме этих красивых стен, для компаний идти в IT-парк — тем более, что эти красивые стены они же сами и будут обустраивать?

— Мы поставили вопрос, чтобы повторить историю с лучшими практиками поддержки. Первое — какая-то льготная ставка по аренде. Второе — мы хотим сделать налог на доход один процент, потому что сейчас он составляет шесть процентов. По расходам есть региональные льготы в размере пяти процентов — в регионе остаётся только налог на доход и НДФЛ, и айтишники в целом платят по НДФЛ в разы больше, чем по доходам. Мы посчитали статистику: за 2014 год общие отчисления в бюджет по нашему виду деятельности составили два процента от общей выручки. Технически, столько все и платят.

Для этого нужна была презентация перед губернатором?

— С точки зрения нас, как бизнеса, мы хотели строить своё на открытой местности. Плюс — это твоё, минус — время. За то время, пока мы будем строить, мы не сможем расти. Идея акселератора или чего-то подобного витала долгие годы, но не было того, кто придёт и скажет: давайте я буду заниматься. Мы сказали: мы готовы держать якорь и определять уровень. Наше заведение будет не хуже московского, оно будет определять уровень IT в городе.

При этом есть разница в подходах в разных странах. Как всё работает в Кремниевой долине? Айтишники приходят с крутыми проектами, community-менеджер проводит экскурсию для них, объясняет, что всё вот так работает и вот так делается. Я достаточно открытый человек, но при этом у меня хрен кто спросит (как это сделать — прим. ред.). У нас такая ментальность — сопрут, если сейчас я им расскажу… Люди не доходят до этого уровня не потому, что у них денег не хватает, а просто потому, что нет опыта.

В Америке люди приходят в компанию, работают там какое-то время, потом думают: я всего достиг, увидел идею, пошёл делать. А у нас очень незрелый рынок: все студии на три человека из дома сразу делают «убийцу „ВКонтакте“», какую-то глобальную идею. У нас коммуникации в IT-отрасли нет, а IT-парк — одна из точек притяжения этой коммуникации. Это работа с вузами — чтобы студенты приходили, смотрели, как работают; работа со СМИ — чтобы люди знали, что мы запустили парковки, а не кто-то другой.

Мы сейчас доросли до компании, когда есть куча бизнесовых возможностей, но не хватает ресурсов. Я еду завтра в Питер, общаюсь с крымским IT-кластером, надо где-то открывать офис — мы не успеваем воспитывать своих. Была фаза: сидели люди, думали, что замутить, а сейчас обратная фаза.

Какой был ответ от власти после презентации IT-парка?

— Давай я расскажу, как у нас появились парковки. Мы бегали триатлон, нам знакомые предложили сделать сайт parking.mos.ru. Именно сайт. Мы сделали.

У губернатора (Евгения Савченко прим. ред.) была практика объезжать разные компании по четвергам, просто знакомиться с рынком. К нам приехали смотреть «Виртуальную школу», кроме всего прочего мы показали parking.mos.ru. На тот момент у нас был только сайт. Он спросил: «Сможете в Белгороде такое сделать?». Я говорю: «Ну, сможем». Он сказал: «Делайте».

Мы проговорили с поставщиками оборудования, начали думать, как вообще реализовать систему приёма платежей — это было начало 2013 года. В Белгороде начали согласовывать форматы, что-то тоже долго шло… И нам в этот момент партнёр по паркоматам звонит и говорит: слушайте, мы внедряемся в Екатеринбурге и Сочи, два города не потянем, — давайте вы в одном городе, а мы в другом. С вас — софт, с нас — паркоматы. Это были первые два города, в которых появился этот продукт.

Я оцениваю, что есть ощущение потребности развития нашей отрасли со стороны власти. Мы самая маржинальная отрасль, быстрее всех растём, в отличии от многих отраслей начинаем с нуля.

Я знал, что Евгений Степанович поддержит — он ещё раньше много говорил про мобилизацию, выход на мобильные приложения. С другой стороны, а в чём проблема? Приходит человек с готовым предложением…

Проблема в одном проценте? Это тоже как-то надо организовать.

— Финансисты сказали, что вопрос надо прорабатывать. Я пришёл и пожелал просто этот один процент. У меня есть определённый опыт выступлений перед разными группами людей — ты должен чётко сформулировать запрос. Дадут тебе или нет — второй вопрос.

То есть если не получится с одним процентом, то IT-парк всё равно появится?

— Если не получится с этим, то мы всё равно реализуем. Мы всё равно вложим деньги. Будем проводить семинары, обустроим площади. Мы готовы начать, даже если не дадут один процент. А если не дадут местные льготы на аренду, мы подумаем, потому что это совсем будет сложно.

— IT-парк — это вообще коммерческий проект?

— Долгосрочно — это коммерческий проект. Это вложения в кадры, чтобы к нам приходило больше людей, чтобы мы были привлекательным работодателем. Нам нужно сейчас 10–15 инженерных кадров хороших, чтобы как компании вырасти в два-три раза. И я понимаю, что этих кадров на рынке Белгорода сейчас нет.

— Согласно «СПАРК-Интерфаксу», выручка «Фабрика информационных технологий» за 2014 год — 22 миллиона рублей. Вы собираетесь вложить в IT-парк 40 миллионов…

— У нас средний контракт по парковкам — десятки миллионов рублей. По прошлому году у нас порядка 100 миллионов рублей по парковкам — это одно направление. В этом году у нас согласованными контрактами, наверное, больше. Я не сижу с суммой в кармане, но мы её заработаем и вложим.

Многие ваши успехи в бизнесе люди связывают с покровительством. Говорят, вполне справедливо, что не каждый со своей идеей сможет выступить перед губернатором, не каждый сможет открыть два таких кафе в таких местах города…

— У первого «Комода» такая «дыра» была (смеётся). Местные жители, когда мы вывезли оттуда 90 КамАЗов мусора, на нас написали огромное количество жалоб.

У нас такая в стране и в IT штука — у людей странное отношение к власти. С одной стороны, власть всем должна, с другой стороны — «я не хочу ничего менять — пусть они меняют», с третьей — все инициативы это что-то корыстное, в чьих-то интересах и целях. У меня есть хороший пример: на федеральном уровне мы работаем с Минкультом, там работают хорошие ребята-айтишники, делают всё круто. Но при этом люди говорят, что они вошли во власть, чтобы «пилить».

Меня этот вопрос волнует: что делать? Как поменять ситуацию? Тебя проклинают и свои, и чужие на вилы распинают. Ты должен иметь какой-то зазор крепости, чтобы сказать: «Да и хрен с ним, у меня своя правда». Это единственный путь, который сейчас работает.

У меня куча своих политических и экономических взглядов, я их берегу для себя, но я считаю, что у меня не очень большие потребности по жизни. Как я живу — мне нормально. Мой бюджет на проживание составляет не так много.

Триатлеты научили меня очень важной вещи — если ты хочешь, чтобы какое-то хобби, увлечение тебя пережило, то оно должно быть автономным, независимым. И в то же время, когда я поработал на федеральном уровне с министерством, я научился второй вещи: чиновник — он не бизнесмен, не творец, не созидатель, он — регулятор. Он должен создать условия; это его фаза, и не надо его заставлять делать что-то другое. А бизнес может и хочет.

Вас поддерживает БГТУ? И если да, то в какой степени?

— По парковкам мы университету помогаем, привлекая специалистов для анализа парковок. Ещё я очень хотел на кафедре своей делать парковочные планшеты и всё время ходил туда, чтобы они их наконец-то сделали. У нас пересечений в материальном плане нет. Когда мы были аспирантами, университет нас поддерживал на уровне «поговорите с ребятами».

Кстати. Путин на давней встрече с тобой пообещал вам разговор с Мединским. Поговорили?

— Нет (смеётся). Вообще, это отдельная история. Мы подали заявку во ФРИИ (Фонд развития интернет-инициатив прим. ред.) как бизнес и попали на встречу. Прошли в топ-40 компаний, нас отобрали дальше — по этому поводу есть 500 специалистов конспирологических теорий, хотя мы туда попали именно так, нас никто за руку не привёл. Потом, когда мы работали, у нас был ряд направлений, и нас спрашивали: кому нужна помощь по гостеме? Мы чем отличались: за счёт того, что работали по «Виртуальной школе», мы понимали, как сформулировать. Люди приходили и говорили: я хочу, чтобы мой продукт установили все. И государство отвечало: иди лесом. Мы же говорили: у нас есть предложение, мы можем помочь, разрешите нам пообщаться. Поэтому нас отобрали.

С Путиным про Мединского вышла интересная история: мне повезло, потому что сразу после меня он ушёл, там была нарушена вся программа. Но служба протокола не внесла мой вопрос в повестку поручений по итогам встречи. И мы через трёх человек пришли к другому человеку, которому оказалась интересна эта тема.

Фёдор Жерновой на встрече с Владимиром Путиным, фото fabit.ru

2do2go?

— Да, мы через месяц обновляем его, кстати, будет перезапущено всё.

Вы вообще зарабатываете на нём?

— На 2do2go какая-то наша безалаберность влияет… В Белгороде мы вообще зарабатываем, только если кто-то нас просит баннер продать. При этом по белгородским меркам мы нормально зарабатываем. Но здесь надо просто делать sales — я могу сделать единичную продажу, но выстроить систему у отдела продажников не получалось.

«Мы посетили уникальное предприятие, это не просто пункт питания, это то, что называется в современном градостроении „третьим местом“, где люди одновременно отдыхают, питаются и изобретают. Таких „третьих мест“ должно быть много». Помнишь, кто это говорил?

— Наверное, кто-то из наших властей.

Губернатор говорил это после посещения первого «Комода». А бывший мэр Боженов сказал, что таких «Комодов» должно быть 27…

— …мы там чуть не умерли!

Не знаю, есть ли смысл спрашивать, где 27 «Комодов»…

— Ты же понимаешь, есть государственное «всем по „Комоду“»! И есть бизнес мы просто закроемся через год, если 27 откроем.

— Были какие-то предложения после той встречи?

— Как таковых предложений не было. К нам приходят, говорят: вот тут давайте сделаем. А кто сюда ходить будет? Для нас показатель, что если людям нравится, то сделано круто. Бизнес «Комоду» даёт кофе. Изначально мы хотели делать коворкинг нас тогда спас 2do2go. Там по Москве «регались» десятки коворкингов мы пошли к ним, посмотрели — они жили на последних издыханиях. Закрываются, открываются в новом месте. В тот момент мы подумали, что должна быть основа кофе.

Евгений Савченко и Фёдор Жерновой в первые дни работы «Комода», фото bel.ru

А первый «Комод», какому ресторатору не покажешь, любой скажет: дебилы. Его можно было сделать в три раза меньше и зарабатывать столько же. Но мы его сделали, чтобы была тусовка, может, в будущем люди придут и найдутся совместные проекты… К нам, мы думали, придут студенты в итоге студенты пришли в десятую очередь. Мы промахнулись во всём!

«Мы собирали сотни, тысячи людей на фестивали народной культуры, благотворительные акции», — рассказывали вы президенту на встрече с ним. С чего вы взяли, что именно вы собирали их?

— Сотни-тысячи это был опыт с красками Холи. Сотни это реально абсолютно. У нас полтора миллиона уникальных посетителей в месяц, я уверен, что десятки тысяч людей ходят куда-то, читая нас. Я каждого не посчитаю, конечно, но примерно так и есть.

В одном из обсуждений в сети про IT-парк был такой комментарий: «Сколько уже подобных проектов было: „Аврора-парк“, промпарк в Сосновке, IT-парк в Северном. Где это всё в итоге?». Действительно, в чём разница?

— Какая разница, сколько их было, пока это не «стрельнёт»? Разница... Наверное, где-то не было идеологов.

Инициаторов?

— Я верю в то, что человек способен делать всё, что угодно. Ограничитель у нас в головах мы себя поставили в рамки. Как блохи в банке банку убрали, а мы прыгаем всё там же. Нет же гарантии, что у меня получится. Но ты как велосипедист если ты крутишь, ты движешься куда-то. Не крутишь упал.

Важно, кто сидит на велосипеде? Ваша инициатива — это же инициатива снизу, вы пока не чиновник.

— Я не против быть чиновником, но мне нужно понимать, что я что-то построил.

Чем мне нравится модель Сингапура? Там успешные предприниматели потом идут в чиновники. У него всё есть, ему ничего не надо, он идёт и делает. Я, может, когда-то захочу что-то сделать, но на данный момент у меня гештальт не закрыт потому, что я сейчас делаю. Пока я не сделаю нишевой продукт на глобальном айтишном рынке, я другие варианты не рассматриваю.

Вы говорили про менталитет людей по отношению к власти, а есть менталитет людей по отношению к тому, что за всё надо платить. Парковки — это как раз об этом. Меняется менталитет белгородцев?

— Когда мы делали этот проект, мы изучили опыт десятков стран. Нет ни одного работающего бесплатного решения есть запретительные, либо платные.

Сейчас в Америке на тысячу человек 950 машин. В Белгороде 300–350 машин. И город не спроектирован на тысячу никак. Вопрос в том, что цена средство регулирования. Парковки несут в себе очень правильные вещи и, более того, зарабатывают для муниципалитетов деньги. Платить это нормально, просто у нас тяжёлая структура становления капиталистического строя. Я покупаю софт на айфон, у меня даже Microsoft Office куплен. Потому что если ты хочешь, чтобы развивалось хорошее, то ты платишь разработчикам софта, если плохое то пиратам.

Если ты хочешь, чтобы развивалось хорошее, ты платишь за парковку. Но если ты платишь за плохое, ты ставишь машину во двор.

— Насколько я знаю, сейчас есть льготное согласование шлагбаумов.

Окей, но если бы это было сразу после появления платных парковок…

— Это идеальная ситуация. Есть методика, которая говорит, что чтобы что-то запустить, надо с чего-то начать. Мышление чиновника: ты приходишь и говоришь: нам надо согласовать парковки, и чтобы во двор был какой-то запрещённый въезд. Он отвечает: я не вижу проблемы. А когда ты делаешь парковки, проблемы сразу (появляются прим. ред.) — бам! «О, проблемы!» говорит чиновник. У него нет подхода прогнозирования. Но при этом ничего не делать нельзя надо же с чего-то начинать и идти к своей цели.

Читайте также

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter.
comments powered by HyperComments

Похожие новости