При этом большинство коллег даже не знали, как он выглядит. 25 октября Александр погиб при атаке беспилотника. Ему было 32 года. Незадолго до гибели он восстанавливал крышу повреждённого храма, а матери обещал приехать зимой. Мы поговорили с ней, друзьями и коллегами Шуйского, чтобы рассказать историю человека, который делал других заметными, а сам предпочитал оставаться за кадром.
Мама Светлана Лопушанская: «Жалею, что не говорила ему, как сильно я его люблю»
— Светлана, каким был ваш сын?
— Он был мужчиной до мозга костей: надёжным, настоящим защитником. У него было очень уважительное отношение к женщинам и пожилым людям. Особенно его любили бабушки: Саша мог сесть рядом и долго разговаривать, слушать истории и ему действительно было интересно.
В нём было внутреннее благородство. Пока Саша был жив, я была уверена: если мне понадобится помощь, даже в самой мозговыносительной ситуации, он встанет на мою сторону и сделает всё, чтобы меня защитить. Он вообще всегда защищал своих. Ещё в детстве бросался на мальчишек, которые обижали старшего брата. Сам был маленьким, толком говорить не умел, но уже бесстрашно шёл на обидчиков. С братьями, конечно, как у всех, случались ссоры и драки, но, когда нужно было сплотиться и помочь друг другу, Саша всегда был готов рискнуть.
Восемь лет назад я переехала в Сочи, потом ко мне перебрался старший сын. Мы втроём — я, муж и старший сын — несколько лет пытались уговорить Сашу переехать к нам.
— Почему Саша всё-таки к вам не переехал?
— У него была возможность жить и в Подмосковье: там у него была квартира, рядом находилось метро. Но он постоянно возвращался в Волоконовку и Белгород.
Мы говорили ему: «Что тебе там делать? Здесь есть где жить, всё спокойно, а там взрывы, дроны, люди уезжают». Он приезжал к нам, отдыхал, но потом собирался обратно: «Надо доделать дела. Может быть, потом приеду, но пока вернусь».
— Он не хотел уехать даже после ухудшения оперативной обстановки?
— Три года назад мы пытались уговорить его остаться в Сочи. Он прожил у нас примерно месяц, но сказал, что ему скучно: здесь все отдыхают, а он никому не нужен. Вернулся в Белгород и сразу начал рассказывать, что произошло, где он кому-то помог, что удалось сделать. В этом году он тоже приезжал к нам на месяц. Мы очень хотели, чтобы он остался. Обещал приехать зимой.
Ему было неинтересно просто жить в Сочи, отдыхать и ни о чём не думать. Он не мог реализовать себя в спокойной обстановке. Ему нужны были обстоятельства, в которых он мог помогать людям, защищать их, брать на себя ответственность. Я теперь понимаю, что он не мог просто бросить всё. Он нашёл себя в этой деятельности. Саша понял, что может влиять на общественное мнение, оставаясь при этом практически неизвестным. Он работал под псевдонимом «Шуйский». Для него было важно не стать публичным человеком, а иметь возможность что-то менять.
— Как Александр пришёл к работе в инфополе?
— Саша искал себя: пробовал разные занятия, но ничто его по-настоящему не увлекало. Потом он постепенно заинтересовался информационной деятельностью и понял, что нашёл своё дело. Это произошло примерно в 2018–2019 годах.
Всё начиналось с новостных пабликов о Волоконовке и происшествиях. Он очень любил это место и хотел рассказывать о том, что там происходит. Постепенно Саша стал не просто публиковать новости, но и давать им оценку. Вокруг публикаций формировалось общественное мнение, к нему начали обращаться представители администрации. Сначала ему пытались мешать, ставили палки в колёса, хотели вытеснить. Потом с ним стали считаться. Его работа пересекалась с деятельностью областной и поселковой администраций: насколько я знаю, местная власть даже отмечала его вклад.
Александр Копица, фото предоставлено матерью погибшего
— С какими проблемами к нему обращались жители?
— Очень часто люди жаловались халатность в больницах, на то что они не могут пройти обследование или попасть на госпитализацию, на отсутствие помощи от врачей. Обращались и по поводу пожилых родственников — обычно писали не сами старики, а их внуки.
Сейчас встречаю на улице людей в Волоконовке — они благодарят за Сашу. Одна девушка рассказала, что через пост в группе он помог ей получить квоту на дорогостоящую операцию, и если бы не он, то её уже не было бы в живых. Другая женщина рассказала, как он продвинул через серию постов в группе зависшее уголовное дело о гибели её сына. Следствие начало работать активнее, виновного нашли и наказали.
Саша публиковал информацию, привлекал внимание к проблеме, связывался с администрацией и пытался добиться решения. Например, если в больнице происходило ЧП, он рассказывал об этом, чтобы чиновники не оставляли ситуацию без внимания. Помню и историю с опасным пешеходным переходом через трассу. Там погиб человек, ещё несколько пострадали. Саша писал об этих происшествиях и добивался, чтобы перед переходом сделали «лежачий полицейский». Не сразу, но у него получилось: искусственную неровность сделали, и, насколько я знаю, после этого аварий там не было. И таких случаев было много.
Я не всегда одобряла его занятия, ругала за то, что он тратит столько времени и сил бесплатно. Говорила: «Саша, сколько можно? Пора подумать о деньгах». Но для него было важнее помочь человеку, чем заработать.
— Сейчас ваше мнение о его деле изменилось?
— Мне, как матери, хотелось, чтобы он жил в достатке, чтобы у него была семья, а он был полностью поглощён своим делом. Сейчас я понимаю, что он просто не мог жить по-другому.
— Он вообще не зарабатывал на своей работе?
— У него были рекламные объявления в пабликах. Деньги от рекламы он направлял на помощь людям и военным. Что-то, конечно, оставлял себе, но этих средств не хватало даже на жизнь. Поэтому он подрабатывал, чтобы обеспечивать себя и при этом не зависеть от денег, которые приносила его общественная деятельность.
Какое-то время Саша жил в Железнодорожном в Московской области. Там он развил несколько новостных пабликов, довольно быстро раскрутил их и хорошо заработал на продаже. Но потом вернулся в Белгородскую область. Он мог заниматься коммерцией, зарабатывать больше, но выбрал возможность самостоятельно определять, чем заниматься и кому помогать.
— Чем ваш сын занимался после начала СВО?
— Когда начались военные действия, Саша наладил связь с ребятами на передовой. Узнавал, что им нужно, собирал заявки, находил деньги, покупал необходимое и сам отвозил. Среди первых его покупок были несколько коптеров и ноутбуки для военных. Он поехал к ним лично, хотя уже тогда было опасно.
Позже участились налёты, и Саша решил, что нужно помогать ещё и местным жителям. Люди боялись выходить на улицу, а информация об опасности иногда приходила с опозданием или была неточной. Он создал группу, где публиковали сведения о происходящем. Со временем она стала для многих жителей важным источником информации: люди сначала смотрели, где были прилёты и пролёты, и только потом выходили из дома. Саша начинал с нуля, выстроил сеть администраторов, которые следили за информацией. Он строго контролировал публикации, чтобы не допускать недостоверных сообщений. Группой пользовались и военные.
— Помимо работы, чем он интересовался?
— Саша очень много читал, особенно любил историю. Он был искренним патриотом своего края — Волоконовки и Белгородской области. Не просто говорил о любви к малой родине, а досконально знал историю этих мест: от древнейших поселений до событий, которые происходили здесь в разные эпохи. Мог часами рассказывать об этом. Мы с мужем слушали его, открыв рот. Я тоже люблю читать, но многие вещи узнала именно от Саши. Он интересовался и историей семьи: хранил альбомы, собирал фотографии, поддерживал связь с родственниками и объединял нас.
— Каким он был в семье?
— У него были старший брат, младший брат и сводная сестра Лена. Он поддерживал со всеми отношения, независимо от того, насколько далеко они жили друг от друга. С младшим братом Васей они были особенно близки, хотя между ними разница в возрасте — 20 лет. Саша очень его любил, иногда ругал нас за то, что мы балуем младшего, и сам старался воспитывать его строже, рассказывал о мужском воспитании, а Вася всегда внимательно его слушал.
Саша был очень сдержанным человеком, не любил показывать эмоции, но внутри был чувствительным. У него было потрясающее чувство юмора — острое, саркастичное, иногда на грани фола. Шутил он с совершенно серьёзным лицом и никогда не смеялся над собственными шутками. А вот с техникой у него отношения не складывались: всё, что попадало ему в руки, ломалось: телефоны, машины, разные механизмы. Зато с людьми и всем живым он находил общий язык.
— Были ли у него планы создать семью?
— Он очень хотел семью и переживал, что у него её нет. У него была девушка, с которой они прожили вместе четыре года. Она сделала аборт, хотя Саша очень хотел этого ребёнка. Я впервые видела, чтобы мужчина так тяжело переживал из-за неродившегося ребёнка. Он просил меня поговорить с ней, но ничего изменить не удалось.
Саша был непростым человеком, ему нужна была девушка, с которой можно было бы поговорить, многое обсудить. Не каждая смогла бы его понять и принять. Этим летом он приезжал к нам в Сочи и говорил, что смотрит на ровесников, у которых уже есть семьи и дети, а сам остаётся один. Я отвечала, что у каждого своё время.
У него была знакомая, с которой они около двух лет общались в интернете, встречались на мероприятиях, но не были парой. В конце июля, когда он вернулся из Сочи, они начали встречаться. Казалось, что наконец всё складывается. Девушка замечательная. Я познакомилась с ней уже на похоронах. Она очень тяжело переживает его смерть.
— О чём был ваш последний разговор с сыном?
— В последний его приезд мне особенно хотелось окружить его заботой, хотелось сделать для Саши как можно больше. Мы говорили о будущем. Я снова уговаривала его остаться в Сочи, хотя понимала, что он всё равно не бросит то, чем занимается. Ещё он рассказывал о двух воронах, которые прилетали к нему в окно на пятом этаже в Белгороде. Он их приручил, кормил, и птицы садились ему на руку.
Он говорил мне, что я уникальная, что таких людей больше нет и что моему покойному мужу, его отцу, повезло со мной. Если я когда-нибудь начну себя за что-то корить, просил позвонить ему: он всё объяснит, и я пойму.
Саша всегда повторял, что если кто-то меня обидит, я могу позвать его, и он решит вопрос. Мне хотелось больше говорить ему, как сильно я его люблю. Мы оба были сдержанными, не привыкли показывать чувства. Теперь я жалею, что не говорила об этом чаще.
— При каких обстоятельствах он погиб?
— В качестве подработки он взялся восстанавливать крышу храма в Шебекинском районе. Никто не брался за этот храм, а Саша поехал. Они закончили работу, и, как бабушка сказала, должны были приехать в Волоконовку 25–26 октября. Я думаю, они не хотели возвращаться в Белгород и делать крюк через Новый Оскол — погнали напрямик.
— Как вы узнали о случившемся?
— Саша часто рисковал, наверное, я привыкла и до последнего не верила, что с ним может случиться что-то плохое. Вечером 25 октября мне прислали видео о том, что произошло в Белгороде. Сначала я не подумала, что с Сашей могло что-то случиться. Написала ему, но он не ответил. Потом связалась с бабушкой, спросила, не звонил ли он, она тоже начала переживать. Саша иногда уставал от работы, отключал телефон и какое-то время не отвечал. Поэтому я не подумала о самом страшном. А утром 26 числа начала его искать, обзванивать больницы. Постепенно до меня стало доходить, что могло произойти, но сознание отказывалось это принимать.
Я думала, что в Белгороде есть единый штаб, где можно получить информацию о пострадавших, но там мне холодно ответили, что такими сведениями не располагают. Через знакомых врачей в Сочи и специалистов медицины катастроф я пыталась выяснить, где находятся пострадавшие. Но Саши не было ни в списках погибших, ни в списках раненых в Белгороде. К поискам подключились его девушка Настя и близкие. Через знакомых удалось выяснить, что в ту ночь он мог ехать по трассе из Белгорода в Волоконовку, то есть находиться в районе Шебекино.
Мне посоветовали обратиться в полицию. Там ответили, что случай действительно был и нужно приехать на опознание. Его сводная сестра, которая живёт с семьёй в Шебекино, приехала, Сашу в итоге опознали по записям с камер: увеличили изображение автомобиля, в котором его нашли, и сверили номер машины. После этого мы с сыном сразу выехали из Сочи в Волоконовку.
— Как Сашу проводили в последний путь?
— Спокойно. Приходили молодые парни и девчонки — они очень много, хорошо и красиво о нём рассказывали, прямо от души. Кто-то благодарил его, кто-то просил прощения за то, что не уделил ему достаточно внимания, но все очень тепло и искренне о нём отзывались.
— Какую поддержку вы получили?
— Мне звонили и писали очень многие люди, рассказывали, каким добрым и отзывчивым был Саша, благодарили его за помощь. Я давно не состою в белгородских пабликах и группах и стараюсь не читать местные новости. Но мой номер каким-то образом попал к людям, и мне стали писать те, кто знал Сашу или пользовался его публикациями. Они рассказывали, как он помогал, выслушивал, не спешил осуждать людей. Даже если кто-то из друзей поступал плохо, Саша сначала пытался понять мотивы, разобраться в ситуации, а уже потом делать выводы.
Звонили и представители власти, и люди из области, которым он помогал. Многие оказали материальную поддержку. Деньги приходили небольшими суммами, но их хватило, чтобы частично оплатить транспортировку и похороны. Помогали подписчики и администраторы из Белгорода, Шебекино, Волоконовки и других населённых пунктов области.
— Как вы себя сейчас чувствуете?
— Всю дорогу до Волоконовки я плакала — плакала тяжело, аж до судорог. Сейчас я не плачу — не могу. Я понимаю, но ещё не до конца. Когда мне звонили из похоронной бригады спросить, кто из мужчин придёт на кладбище помочь. Я думаю: «Так, Виталик, старший занят. А Сашка? Сашка ничего не делает» — и даю им его номер телефона. Представляете? Ещё не до конца я осознала, и периодически накатывает.
Я всегда по нему очень скучала. Когда его долго не было, на меня находила тоска. Звонила ему, просила приехать. Если бы он был жив, я бы ему не позволила, я бы сказала: «Ну, как можно туда поехать? Ради чего рисковать, зачем?».
Сейчас мне страшно оставаться одной. Сегодня я его целый день вспоминаю. Нет уже желания кричать и отрицать. Я автоматически вспоминаю только моменты, когда он шутил, дурачился, радовался.
Такая красивая осень сейчас, погода шикарная. Очень обидно, что я на всё смотрю, а он уже этого не увидит.
— Кто вам помогает справляться с потерей?
— Со мной семья, одноклассницы, с которыми мы поддерживаем отношения, друзья. Все меня обнимают и поддерживают. И его девушка Настя. Мы невероятно похожи внешне, и окружающие тоже это заметили. Я хочу и дальше с ней общаться, вместе молиться за Сашу.
А внутри всё равно пустота. Я очень жалею, что только сейчас по-настоящему осознала, насколько хрупка жизнь. Кажется, что всё будет длиться вечно, пока не сталкиваешься с таким горем.
Мне особенно тяжело от мысли, что у Саши не осталось детей. Я бы очень хотела, чтобы у него была семья, чтобы после него кто-то остался. Мне хотелось бы, чтобы он успел стать отцом и неважно, как бы сложилась его жизнь и с кем бы он её связал. Я ещё некоторое время побуду в Волоконовке. В Сочи у меня работа и семья, а здесь живёт бабушка. Мы хотим перевезти её к себе, но она всю жизнь прожила в своём доме и тяжело переносит саму мысль о переезде.
— Что для вас сейчас важно сделать в память о сыне?
— Он был скромным человеком, из примерно 30 администраторов, с которыми он работал, только двое виделись с ним лично. Остальные даже не знали, как он выглядит.
Сейчас мне хочется, чтобы о нём писали, чтобы люди узнали, каким он был, чтобы увидели в Саше не только человека, которого не стало, но и того, кем он был при жизни: чем жил и почему не хотел уезжать.
Сашкин «друг, друг и ещё раз друг» Павел Чуев: «Его уже не хватает, и будет не хватать всегда»
— Я познакомился с Сашей примерно в 2018–2019 годах. Я уже вёл паблик «Короча Наизнанку», а у него была «Волоконовка онлайн». У нас были очень похожие подходы.
Как-то Саша позвал меня к себе в Волоконовку, где я ни разу не был. Даже обиделся, когда я назвал Волоконовку селом. Поправил меня: «Нет, это посёлок городского типа». Он действительно очень ценил свою землю, свою Волоконовку. И эта любовь его буквально воспламеняла. Саша показал мне эти места через собственные воспоминания, эмоции и переживания. Настолько ярко всё рассказывал и показывал, что невозможно было не влюбиться в эти места.
Помню, как мы с ним на «Ниве», которую он без спроса взял у деда, поехали на Священную гору, откуда видно всю Волоконовку. Потом много гуляли — по лесам, паркам, где только не были. Саша вообще был удивительным человеком. Я его вроде бы совсем не знал, а он сразу стал таким родным, будто мы знакомы сто лет.
«Волоконовку онлайн» он вёл не один, а вместе с Артуром, с которым мы тоже дружили, но недолго — в 2021 году Артур разбился на мотоцикле. С Сашей после этого мы ещё не раз общались, встречались. Я тоже потом возил в Волоконовку экскурсии, показывал людям места, которые когда-то мне открыл Саша. Все оставались в восторге.
Саша был человеком, который мог со всеми найти общий язык. Если говорить об умении общаться с людьми, он собрал все эти бесконечные чаты администраторов. Как можно было свести всех этих «гадюк» в один террариум, я до сих пор не представляю. Он меня туда буквально насильно затаскивал. Я выходил из чатов: там были молодые администраторы с завышенным самомнением, какие-то разборки, ревность, склоки. С ними было тяжело общаться: каждый считал себя пупом земли. Но Саша снова и снова меня возвращал: «Пожалуйста, не выходи, тебя не хватает».
Он умел собрать всех вместе, удержать и как-то усмирить. В плане коммуникации с людьми Саша был просто на высоте. В Волоконовке его знали абсолютно все, он действительно был местной легендой.
Он никогда не держался за свои проекты. Создавал паблик с нуля, развивал его, находил партнёров для взаимного продвижения, размещал рекламу, а потом мог продать. После этого создавал новый проект и снова начинал всё сначала. Не знаю, куда он девал деньги от продажи пабликов, но за сами проекты не цеплялся. Единственное, о чём он, как сам говорил, жалел, — что продал «Волоконовку онлайн». Это был его первый большой проект, тот самый канал, с которого началась его известность.
Я человек ленивый, а он постоянно пробовал что-то новое, изучал площадки. Мне советовал заниматься Telegram — я развил свой канал. Он и сам развивал проекты во «ВКонтакте», в Telegram, потом перешёл и в Max. Постоянно предлагал взаимный пиар. У нас даже осталась забавная история. Примерно два года назад я сделал ему рекламу, а свой пост ему в ответ для публикации не давал. Мне это казалось забавным, да и не особенно было нужно. Но Саша постоянно давал знать, что он не забыл. Недавно я пересматривал голосовые сообщения, заглянул в одну из последних переписок в паблике — и там его слова: «Паш, я помню, что эти рекламы должен».
Удивительно, что Саша не ограничивался одной деятельностью. Не знаю, хватало ли ему денег, но он занимался ремонтами, восстанавливал жильё и при этом всегда оставался в инфополе. Помню, работал на доме в Ломово Корочанского округа и прямо с крыши прислал мне фотографии: «Смотри, Паш, в Ломово что-то горит». Вот что значит талант: и крышу ремонтировал, и контент делал.
Когда я узнал о случившемся, просто офигел. Кто угодно, но только не Саша. Все его друзья говорили примерно одно и то же: мы думали, что с ним такого не может произойти, он ведь всегда был осторожным. Но так судьба распорядилась.
Хоронили в закрытом гробу. Мама, брат, бабушка рыдали. У меня было странное ощущение: гроб, рядом фотография, а кто там внутри? Может быть, кто угодно, но только не Сашка. Мозг всё понимает, а сердце не принимает. На кладбище я не поехал, мне было тяжело. Я всех родителей похоронил, мне и этого хватило в жизни. Не хотелось снова смотреть на все эти рыдания. Но проститься с другом я не мог не прийти, пусть даже гроб был закрыт.
Уже четвёртый день чувствую, что его не хватает, и будет не хватать всегда.
Мне за 40 [лет], и с годами уже не так легко впускаешь людей в свою жизнь, а Саша влетел в неё, словно на бронебойном танке, и остался там. Ему было 32 года. Ни детей, ни жены. Казалось бы, всё ещё впереди. А парень был путёвый, действительно путёвый. Теперь нет ни Артура, ни Саши. Зато в Волоконовке у меня остались его друзья, с которыми и я сдружился. Я всё равно буду продолжать туда ездить — хотя бы ради воспоминаний.
Подруга Инна: «Он возвращался сюда, потому что чувствовал себя нужным»
— Для Саши информационная деятельность была не просто работой — она была смыслом жизни. Он создавал и развивал информационные сообщества, в том числе в Московской области. К его публикациям прислушивались, с ним считались. Люди обращались с просьбами, когда не могли добиться решения от чиновников. Он боролся с несправедливостью, доносил мнение людей до власти и добивался, чтобы их услышали. К нему обращались чаще, чем в администрацию.
Саше нравилось, что он способен объединять людей и влиять на происходящее. Саша организовал в Белгороде форум для администраторов пабликов и каналов: арендовал помещение, нашёл человека, который помог подготовить мероприятие, и оплатил все расходы. Сделал это не ради рекламы или выгоды, чтобы собрать людей и дать им возможность общаться.
Мне бы хотелось, чтобы люди поняли: всё это было для него было гораздо важнее заработка. Он мог заниматься другой работой, получать деньги, но вкладывал их в то дело, которым жил. Он возвращался в Белгородскую область не потому, что некуда было ехать, а потому, что здесь чувствовал себя нужным.
Школьный друг Александр: «Он столько раз выручал, столько хорошего делал»
— Саньку я знал ещё со школы, но близко стали общаться, когда он вёл группу «Волоконовка онлайн», а у меня была «Волоконовка Барахолка». Мы обменивались опытом и советами, помогали друг другу с рекламой. Так и стали товарищами, потому что занимались практически одним делом.
Не могу поверить в случившееся. Когда мне сказали, что его не стало, внутри всё оборвалось. Он столько раз выручал, столько хорошего делал. Очень горько.
Волонтёр Юлия Немчинова: «Эх, Сашка… Я подарила ему аптечку, но и аптечка не спасла»
— Сашу я узнала недавно. Очень позитивный, активный, честный парень. Я председатель «Центра помощи Юлии Немчиновой», и мы с Сашей вместе организовывали встречу администраторов каналов и волонтёров весной. Много общались, я аптечку ему подарила. Помню наш с ним разговор накануне встречи:
— Юль, я не умею красиво говорить.
— Саш, научимся. От души говори, все поймут.
Не успели, и аптечка не спасла. Слёзы рекой. Какой мальчишка! Эх... Саша...
