Список. №647, №662 и №663. Как работали и погибли при атаке дронов медики Шебекинской станции скорой помощи

В городе Шебекино дроны атаковали машины скорой помощи и погубили трёх медиков. За неделю погибли 26-летний Иван Дундуков, 43-летняя Любовь Кузьмина и 42-летний Дмитрий Донецкий. О том, какими их запомнили в коллективе, рассказала старший фельдшер шебекинской подстанции скорой помощи Виктория Фролова.

— Виктория, что первым приходит в голову, когда вы вспоминаете Любовь Кузьмину?

Любовь Кузьмина, здесь и далее фото предоставлены коллегами погибших

— Она работала у нас фельдшером. Первое, что вспоминается, — её улыбка, распахнутые голубые глаза и чувство юмора. Какими бы ни были жизненные трудности, а жизнь у неё на самом деле была непростой, она всё равно сохраняла оптимизм. Люба всегда была очень отзывчивой: не было такого, чтобы она отказала в помощи. Такой вот лучик, просто девочка-лучик. Нам её очень не хватает.

Люба воспитывала двух прекрасных детей — мальчика и девочку. К сожалению, теперь они остались без любящей матери. Да и нам всем очень тяжело потерять коллегу, она всегда справлялась со своей работой и никогда не жаловалась, это её большая заслуга.

Спасибо, что такая девочка Люба Кузьмина у нас была. Жаль, что это было так недолго. Хотелось бы побольше таких профессионалов, как она.

— А каким был медбрат Иван Дундуков?

Иван Дундуков

— Ивану было всего 26 лет, проработал у нас около трёх-четырёх лет медбратом. Чтобы вывести его на разговор, нужно было знать подход, а так он был очень замкнутый, в своём мире мальчик. При этом никогда не отказывал в помощи и не жаловался. Наверное, это большой плюс. А может быть, все медработники такие, или точнее должны быть такими.

Ваня собирался переходить на фельдшера, диплом после переподготовки получил. Ему оставалось пройти аккредитацию, но не успел…

— Каким вам запомнился Дмитрий Донецкий?

— Дима — это распахнутые, огромные, всегда удивлённые карие глаза. В нём был искромётный юмор. Я бы назвала его таким парнем-шалопаем. Он работал врачом, был очень отзывчивым, добрым, подвижным и эмоциональным. Он большой интеллектуал — у него был широкий кругозор, с ним можно было обсудить самые разные темы. С ним всегда было приятно и интересно поговорить.

На шебекинской подстанции Дима работал около двух лет, до этого работал на подстанции в Белгороде и жил в областном центре. Несмотря на то, что ему приходилось ездить на работу, подвергая свою жизнь опасности, он всё равно сюда ехал.

Всегда говорил, что ему у нас нравится, комфортно в нашем коллективе. Наверное, чувствовал, что должен быть именно здесь. Он дважды попадал под дроны, и у него, и у коллег были ранения, но всё обходилось. А вот третий раз исход оказался трагичным для всех нас.

— Какими они были на работе: с пациентами, с коллегами, в сложных ситуациях?

— Знаете, мне кажется, что медицина была им предназначена от бога. Мы очень тяжело переживаем эти потери всем коллективом. После того, как Дима погиб, мне звонили люди и говорили, что видели его один раз, но он им очень понравился, сразу видно было, что человек хороший. Люба — это вообще всегда такой нежный голосочек, лучезарная девочка. Никто ни одного плохого слова о них не сказал, они были очень доброжелательными и внимательными.

В медицине вообще не бывает случайных людей. Если, отучившись, человек приходит и понимает, что это не его, он уходит. А те кто остаются, это уже навсегда. У Димы и Любы ведь не было вызова туда, где они погибли. Они уже возвращались с вызова, услышали по рации, что где-то просят скорую, и поехали туда. К их машине выбежал мужчина, попросил о помощи, они остановились и пошли исполнять свой долг.

Агенты 03. Как работает скорая помощь?

В Белгороде расследуют уголовное дело по факту смерти 38-летнего мужчины, которого из «скорой» отказывались госпитализировать в две больницы. Комиссия облздрава уже обнародовала итоги проверки, по результатам которой в действиях врачей не нашли нарушений. «Фонарь» объясняет, как «скорая» работает с пациентами, кого и почему кладут в больницы и куда жаловаться на врачей.

— Они все работали в одной бригаде?

— Люба и Дима в одной, у них был такой устоявшийся тандем, а Ваня — в другой. Конечно, бригады меняются, все мы всё равно так или иначе пересекаемся. Но когда люди работают в своих сменах, уже есть слаженность, они друг друга понимают по взгляду, и лишних слов даже произносить не нужно.

— А вы лично каждый день с ними виделись?

— Каждое дежурство, потому что я нахожусь каждый день на рабочем месте и вижу всех своих ребят. Я всегда в половине восьмого уже здесь. Мы постоянно решали различные вопросы: и рабочие, и личные — всякие. Все ребята были молодые жизнерадостные. Дима и Люба уже имели жизненный опыт. Ванюшке его не удалось ещё получить, — не сложилось.

​«Мы живём на [Роскомнадзоре]». Как шебекинские фельдшеры и водители спасают чужие жизни под ударами беспилотников

Валерия Солошенко и Антон Вергун отправились в Шебекинский район, чтобы посмотреть, как сегодня трудятся водители и фельдшеры скорой помощи в приграничье. Ниже вас ждёт история о том, как, несмотря на дроны и обстрелы, шебекинские медики продолжают спасать жизни тех, кому нужна помощь.

— Как проходили их последние смены, помните?

— Знаете, говорят, кто-то что-то чувствует или ещё что-то. Но ничего такого, что могло бы предвещать беду, не было. Утром была планёрка, мы общались, шутили, разговаривали. Не было никаких предпосылок. Я не видела в них какой-то тревоги.

Так проходили рабочие смены фельдшера Любови Кузьминой

— Как вы узнали о том, что случилось?

— В четверг 27 августа погиб наш Иван, а в следующий четверг, 3 сентября, погибли Дима с Любой. В тот день я услышала первый взрыв. Сразу метнулась к телефону, начала смотреть, мониторить: мы уже научились различать эти звуки. К сожалению, [Роскомнадзор] нас этому научила — мы становимся немножко военными. Я увидела, что у нас обозначен выезд бригады. Прошло ещё две-три минуты, и был второй удар.

После этого мне позвонил амбулаторный фельдшер и прокричал в трубку: «У нас погибла бригада». На часах было начало седьмого, я была примерно метров за 300 от подстанции и уже летела туда.

— А как вы узнали о гибели Ивана?

— В тот день налёты шли просто нескончаемым потоком: обкладывали и Шебекино, и Белгород. Было уже темно, девятый-десятый час.

Мне так же позвонила амбулаторный фельдшер Ирина Васильевна и сказала, что бригада попала под обстрел, и «Иван без сознания». Потом я узнала, что остальные были в стабильном состоянии, их увезли в больницу.

— Что помогает вам и другим сотрудникам скорой пережить трагедию?

— Надежда, что скоро это закончится. Все хотят мира, все хотят победы. Да, бывает, что кто-то боится и хочет перевестись, но таких единицы. А все остальные держатся и продолжают работать несмотря на внутренний страх, на просьбы семьи бросить эту работу и беречь свою жизнь. И даже после трагедий, несмотря на горе, все пришли на работу — все без исключения, без опозданий.

​Александр Шуваев назвал Шебекинский округ не самым опасным в Белгородской области

Врио губернатора Белгородской области в интервью на «Матч ТВ» заявил, что ситуация в Шебекине сейчас менее опасная, чем в некоторых других приграничных муниципалитетах.

— Какая атмосфера в коллективе?

— Люди очень боятся. И это очень правильное чувство, потому что должен быть инстинкт самосохранения. Но боятся не только медики — боятся все, потому что всем хочется жить. Мы ходим с рациями, мониторим чаты. Но, к сожалению, со связью у нас проблемы.

Мы собирались коллективом, обсуждали наше горе, как нам дальше работать, как жить. А работать нужно, мы нужны людям. Ребята даже предложили сами освятить нашу скорую помощь — пусть какая-то благодать на нас сойдёт и закроются двери горя.

«Я помню». Редакция «Фонаря» ​сделала интерактивный проект о мирных жителях, погибших в Белгородской области во время СВО

Мы собрали в одном интерактивном проекте сведения о 604 мирных жителях, погибших в Белгородской области за период с февраля 2022-го по начало августа 2026 года.