Такси останавливается возле серого здания с высокими синими металлическими дверями. Мы приехали в пожарно-спасательную часть № 52 города Шебекина. Одна из дверей приоткрывается, в проём выглядывает высокий мужчина в тёмно-синей форме. «Заходите быстрее. У нас нельзя здесь долго стоять», — предупреждает Артём Коптев, начальник пожарно-спасательной части.
Пожарная часть, кадр фильма «НО.Медиа из России»
«Страшно становится после»
Долго находиться на улице опасно. Шебекино, в том числе и здание, в котором работают шебекинские пожарные, регулярно атакуют дроны.
Я захожу внутрь, но таксист не уезжает. Мы с начальником караула ждём, пока автомобиль отъедет от здания, чтобы убедиться, что с водителем всё в порядке — чем дольше машины и люди стоят в городе на одном месте, тем больше вероятность того, что с ними может случиться что-то нехорошее.
Внутри здание пожарной части кажется больше, чем снаружи. В ангаре выстроена в ряд пожарная техника, выделяющаяся яркими цветами. Слева от крайней красной машины — длинная стойка с касками, бронежилетами, рациями. Мы проходим дальше и через кабинеты сотрудников части и выходим к кухне. Пока у пожарных есть свободное время, говорим о работе с Сергеем.
Сергей, мужчина средних лет, вспоминает о своём первом вызове в приграничье, когда он с коллегами попал под обстрел. В тот день в Маломихайловке загорелся лес, дежурный караул выехал на вызов, а он тогда был в составе оперативной группы, которая приехала им на помощь.
— Там пригорок такой, затяжная гора, метра три. Мы поднимаемся, и коллега кричит: «Серёж, ложись!». Мы падаем. Первые удары — возле нас, они в горку воткнулись. Единственное, что нас спасло от осколков, — полевая дорога. Она была продавлена, и мы упали в эти борозды. Последний снаряд перелетел нас и полетел туда, где наши машины стояли, — рассказывает пожарный.
После этого бригада пыталась уехать из села, но местные жители ещё попросили помощи — один из снарядов попал в огород, где семья сажала картошку и не успела укрыться от обстрела.
— Мы подбежали. Сначала ничего непонятно, потом смотрим: рядом один мужчина сидит, сильно обгорел, но живой. Второй мужчина без сознания. Мы начали откачивать его, но ничего не смогли сделать. Это я в первый раз попал... — говорит Сергей.
А потом «начались июньские события».
Речь идёт о серьёзных обстрелах Шебекина в 2023 году, когда в городе разрушения и пожары происходили каждый день. Мы уже рассказывали о том, как людей эвакуировали из города. Как говорят сами пожарные, в это время жителей практически не осталось, а они продолжали выполнять свою работу.
— 2 июня мы попали на улицу Московскую, подъехали на двух машинах. Сначала горел первый подъезд [дома], мы поставили лестницу-штурмовку. Я заложил её на второй этаж, и начался артобстрел. У меня просто выбора не было. Мне либо со второго этажа прыгать и, возможно, сломать ноги, либо туда [внутрь дома]... Ребята под «Урал» залезли, все спрятались. В 20 метрах прилетело, машину посекло. Ну, ничего... — отмахивается Сергей.
Обстрел продолжался. Загорелся второй подъезд дома, а за ним и третий.
— Я говорю ребятам: «Давайте хоть третий подъезд спасём». Дом был деревянный, старый, но обложенный кирпичом. Крыша загорелась, но квартиры были ещё целые — шесть квартир можно было спасти. Чтобы подняться на чердак, нужно было забраться по прикреплённой лестнице. Я поднялся, проливал крышу, когда прилетел «Мавик» (дрон, — прим.Ф.) и кинул взрывное устройство. Я со второго этажа прыгнул. Это сейчас вспоминаешь [и, понимаешь, что всё хорошо закончилось]... а тогда было действительно опасно, — продолжает он.
Это был не единственный их вызов за день. Пожарным поступило сообщение о начавшемся пожаре на улице Кооперативной в гаражном кооперативе.
— Один ряд гаражей загорелся. Второй — нормально. Мы пытались отбить его, спасти, потому что люди бежали [из города], машины там бросали. Нас сняла развездка, и по нам начался артобстрел: первый, второй, третий, четвёртый... Один из снарядом упал метрах в 70 метрах от нас, и мы поняли, что пятый или шестой точно нас накроет. Пришлось уезжать с места вызова, — объясняет пожарный.
Опасных случаев в работе шебекинских пожарных за последние три года, по словам Сергея, было уже столько, что не осталось среди его коллег тех, кто не попал бы в такую ситуацию.
Сергей Цекин, кадр фильма «НО.Медиа из России»
— У вас никогда не было желания сменить работу после таких вызовов? — резонно спрашиваю я.
— Страшно становится после, но на тот момент об этом не думаешь. Это просто надо делать. Кто поедет [кроме пожарных]? Тем более, все местные. Все здесь защищают свою землю, — отвечает Сергей.
— На тот момент мы выполняем свою работу, — поддерживает коллегу Артём.
«Не мы выбираем пожарную охрану, а она нас»
Сергей живёт в шебекинском селе Червона Дибровка. До работы ему нужно проехать 36 километров по дороге, которую местные жители называют «дорогой смерти», потому что её регулярно обстреливают а атакуют дроны.
— Заправку у нас закрыли. Ближайшая теперь в радиусе 40 километров: в Шебекино, в Короче, либо в Волоконовке. Все ездят с канистрами, а куда деваться? — рассказывает он о реалиях жизни в селе.
Все пожарные из местных. Но о переезде никто из них не думает, и, несмотря на все опасности, с 2022 года из части никто не уволился. Даже наоборот. До 2022 в штате было 25 человек, а сейчас 39. Если раньше в пожарном карауле было по три-четыре человека, а сейчас — около десяти.
— Как сказал один человек: «Не мы выбираем пожарную охрану, а она выбирает нас». Если эта работа не подходит человеку, он даже испытательный срок не пройдёт, — говорит о том, как становятся пожарными, Сергей.
— Как вы думаете, кому пришлось сложнее: тем, кто пришёл в МЧС после 2022 года или тем, кто работал и до этого?
— Честно говоря, не могу точно сказать. Наверное, всем было тяжело. Когда началась специальная военная операция, на тот момент пришли новые сотрудники, и мы, можно сказать, уже все вместе попали. Нам и сейчас тяжело, но мы уже хотя бы ориентируемся и понимаем, что происходит, и как себя вести, — отвечает Сергей.
Работать шебекинским пожарным приходится быстро — в любой момент может произойти налёт дронов или обстрел. Но сами они говорят, что за себя не переживают, только за близких и людей, которым нужно успеть помочь. Не всегда получается...
***
Мы проходим обратно в ангар к технике. Артём и Сергей останавливаются возле одной из машин.
— Этот автомобиль попадал под обстрел трижды, — рассказывает Артём, хлопая по корпусу «Урала», — один раз — попало в отсек. Мы всё поменяли, быстро отреставрировали и сразу в строй. Стёкла выбивало много раз, был прилёт в крышу. Спасала броня. Здесь пятый класс бронирования двери, крыша защищена как сеткой, так и стальным листом, пол и лобовые стекла [тоже], — перечисляет пожарный.
При этом, как говорят пожарные, БПЛА могут специально «охотиться» на работников экстренных служб.
— Дроны подпалили дом, — рассказывает Сергей об одном из вызовов в Вознесеновку. — Перед этим «Баба-Яга» высадила 4-5 дронов на крышу школы, и они находились в режиме ожидания. Они знали, что подъедет скорая, подъедем мы, — говорит Сергей.
В это время на службу уже успела заступить другая смена, но, как рассказывает начальник части Артём, он и другие сотрудники решили помочь коллегам и подвезти им дополнительно воду для тушения пожара.
— Мы сели в КамАЗ, поехали к ним, заправили водой и, выезжая оттуда, увидели дроны. Мы передали информацию о дронах, и буквально через десять минут после того, как мы отъехали, БПЛА атаковали наш «Урал». Ребята спрятались в подвале, их предупредили, но машина пострадала — приехала без стёкол, пострадало пожарно-техническое вооружение. Но мы всё отремонтировали, — рассказывает мужчина.
Обычно на восстановление повреждений, по словам сотрудников МЧС, уходит 2-3 три недели, после чего машины снова «отправляются на боевое дежурство».
Сами пожарные защищены бронежилетами пятого класса защиты (самый высокий — седьмой, — прим. Ф) и касками. Такие же каски, как они говорят, используют в зоне боевых действий. Только у пожарных они дополнительно оснащены забралами.
— Так как огонь попадает в лицо, нам закупили другие каски, с забралом, чтобы всё закрывало. Хорошие удобные, — оценивает свою защиту Сергей.
Подобные средства, по словам моих собеседников, есть в каждой части приграничья. Кроме того, у сотрудников экстренной службы есть детекторы БПЛА.
На каждый дрон найдётся свой БУЛАТ
Артём Коптев, кадр из фильма «НО.Медиа из России»
Артём Коптев показывает мне БУЛАТ — небольшое чёрное устройство с горящим экраном, похожее на обычную рацию. «Они работают по принципу отслеживания частот. Приборы постоянно в поиске — передают
частоту на экран и показывают, какой
БПЛА атакует», — объясняет пожарный.
Пока разговариваем, прибор начинает громко и пронзительно пищать.
— Вот, пожалуйста, — FPV, — резюмирует Артём, считывая показания прибора.
— На каком он расстоянии от нас? — обеспокоенно спрашиваю я.
— Расстояние — девять. Это далековато. Если показатель будет около 50, значит, он от нас будет примерно в ста метрах находиться, —- объясняет пожарный.
— Когда было 75, он [дрон] висел над нами уже, — добавляет Сергей.
По словам пожарных, сейчас самый опасный фактор в их работе — дроны, из-за их непредсказуемости.
— Это очень страшно, потому что не знаешь, что может прилететь себе в спину. Нужно и тушить пожар, и следить за небом, потому что в любой момент может влететь [дрон], — объясняет Коптев.
***
Мы с пожарными проходим в комнату отдыха. Это большое помещение с десятком заправленных кроватей. Высокие окна со стороны улицы заложены коробками с мешками с песком.
— Это наша комната отдыха для сотрудников, которые несут службу. Пришлось заложить окна — поставить ящики, мешки с песком, потому что были прилёты в часть у нас: посекло фасад, внешнюю сторону здания, во двор прилетало, и личный автотранспорт сотрудников тоже был побит, — поясняет Сергей.
Иногда за всю 24-часовую рабочую смену шебекинским пожарным не удаётся дажа перевести дух из-за количества вызовов. Легче сотрудникам МЧС в «нелётную погоду» — дождь, снег или туман. Дроны в такую погоду не летают, обстрелов гораздо меньше. Сергей вспоминает, что у него было 19 вызовов за смену.
При этом даже, когда дежурство заканчивается, пожарные уезжают домой не сразу. Если после пересменки новому караулу поступает вызов, предыдущая сменв остаётся на помощь или на случай, если поступит ещё один вызов.
— И это ваша личная инициатива? В рабочие обязанности это не входит? — спрашиваю я.
— Да, это просто уважение друг к другу, уважение к работе. По-другому никак. Если будет себя вести «сменились, поехали домой и, слава Богу», так ничего не получится. Просто-напросто пострадают ребята из заступающей смены. Им нужна будет помощь, а мы не сможем её оказать. Никто из нас морально не сможет так поступить, — объясняет Сергей.
Слева от входа книжный шкаф, на полках множество икон. На мой вопрос, всегда ли они были у пожарных или появились после 2022 года, Сергей отвечает, что иконы здесь давно. После этого мы идём в соседнюю комнату.
***
В это время до нас доносится еле слышимый вой сирены — в городе объявляют опасность атаки БПЛА, а шебекинский телеграм-канал с оповещениями о дронах сообщает о дроне в семи километрах от нас.
В разговорах о работе после 2022 года шебекинские пожарные часто возвращаются к июню 2023 года, когда происходили сильнейшие обстрелы Шебекино. Когда я интересуюсь вызовом, который запомнился ему более всего, Сергей вспоминает именно это время.
— Мы поехали на улицу Парковую, на пожар. Начали вскрывать квартиры, подумали, мало ли, вдруг там есть кто-то из людей и нужно спасти. Вскрываем одну из квартир, а там бабушка неходячая. У неё, как мы поняли, не было ни родных, ни близких, никто её не забрал. Загорелся подъезд, а она была на втором этаже. Мы её кое-как в одеяле перенесли в пожарную машину и привезли в часть. Тут вызвали по рации эвакуацию, её забрали и эвакуировали из города. Для этого мы и существуем, — заключает Сергей.
«Если человеку не страшно, его уже нельзя считать живым»
Евгений Фёдоров, кадр из фильма «НО.Медиа из России»
С новой реальностью для Белгородской области сталкиваются не только в шебекинских пожарных частях. Чтобы узнать больше о нынешней работе пожарных из Белгорода мы приехали в Специализированную пожарно-спасательную часть по тушению крупных пожаров.
— Я работаю с 2022 года, и уже более опытные сотрудники говорили, чтобы наработать какой-то опыт, нужно проработать хотя бы лет 8-10. Но, знаете, наши новые сотрудники, которые приходили и закрепились, прошли этот курс как молодые бойцы очень ускоренно, — говорит о своей работе молодой пожарный Евгений Фёдоров.
Мужчина работает старшим инструктором специализированной пожарно-спасательной части Белгородской области. По его словам, у него, как и других сотрудников, которые начали работать уже после начала боевых действий на Украине, «не было времени ошибаться», а учиться работе приходилось быстро. Подразделение, в котором служит Евгений, занимается тушением пожаров и аварийно-спасательными работами.
— Ситуация иногда бывает такая, что даже не заезжаешь в часть после вызова. Поэтому опыта мы за это время набрались очень много. Я начинал мастером пожарным, обычным пожарным, сейчас уже получил допуск на руководство тушением пожаров, и заступаю старшим в подразделении, — рассказывает сотрудник МЧС.
Евгений объясняет, что сотрудники специализированной пожарно-спасательной части работают по всей области, в отличие от других пожарных частей, у которых есть определённый район выезда. При этом у них есть «свой подрайон» работы, который, по словам мужчины, довольно обширный. Сегодня у Евгения дежурство и его, как и его коллег могут фактически в любой момент отправить на вызов, если что-то случится.
— Мы сейчас с вами стоим, общаемся, но если поступит звонок, диспетчер нас может отправить куда угодно, — объясняет Евгений.
Пожарные также выезжают и в закрытые населённые пункты, но, по словам Евгения, в этом случае всё зависит от того, «какие поступают приказы, какая обстановка». Он добавляет, что сотрудников МЧС «хорошо укомплектовали и подготовили к нынешним реалиям».
— Вам не бывает страшно? — такой же вопрос я уже задавала шебекинским коллегам моего собеседника.
— Страшно бывает всегда. Если человеку не страшно, его уже нельзя считать живым. Поэтому страх всегда присутствует, но потом, если с ним грамотно работаешь, с этим страхом, если ты его направляешь в нужное русло, то работается потом гораздо проще. Ты просто предельно сфокусирован на том, что делаешь, а страх присутствует. От него никуда не уйти. Потому что всем хочется жить, и жизнь у нас одна и даётся один раз. Хочется её максимально сберечь. У нас такая служба, что не всегда получается это сделать, но как-то стараемся, — говорит Евгений.
Больше всего молодому сотруднику за время его работы запомнилось 12 мая 2024 года, когда в Белгороде обрушился подъезд дома на улице Щорса 55а.
— Это был первый день, когда я вышел из отпуска отдохнувший и полный сил. Поступил вызов. Мы выезжали в помощь и не знали, что там происходит. По заявке мы приняли возгорание квартиры на втором этаже. Но на подъезде к дому поняли, что масштаб очень большой, — вспоминает Евгений.
В день трагедии Фёдоров и другие белгородские спасатели вместе с техникой разбирали завалы и искали под ними пострадавших и погибших.
— Картина, которую приходилось наблюдать не только мне, но и всем, на самом деле ужасающая. Приходилось не только за собой следить, но и другим ребятам поддержку оказывать. Потому что все мы люди, и у всех разные эмоции. Как правило, в такие моменты всё отключается, остаётся только холодный расчёт. Геройские поступки совершаются, как правило, по боевому уставу, — объясняет мужчина.
Пока экстренные службы эвакуировали людей и тушили пожары, произошло ещё несколько обстрелов.
— В тот день было очень много ракетных опасностей. Мы прятались в арках и после отбоя [ракетной опасности] выходили и продолжали свою работу. В один из таких моментов мы стояли в арке и увидели прямые прилёты буквально в соседнем квартале. Собрали несколько команд и выехали. У нас даже не было никаких адресов, мы ездили по району и смотрели, кому требуется помощь. После этого вернулись обратно на Щорса и продолжили там эвакуацию и разбор завалов, — рассказывает Евгений.
Мужчина признаётся, что для него в работе самое тяжёлое, когда погибают или страдают дети: «Много случаев было, и такие моменты очень тяжёлые. Осознание случившегося тоже потом приходит, когда ты либо когда ты едешь с вызова, либо возвращаешься после дежурства домой».
После вызова у пожарных есть примерно 40 минут, чтобы подготовить технику и отдохнуть. После этого нужно быть готовым выехать снова. В день может быть как несколько выездов, так и такое количество, что пожарные могут выехать из части на одно происшествие и не заехать обратно в течение нескольких последующих часов.
— Когда у нас были обстрелы по часам (речь о марте 2024 года, — прим. Ф.) мы могли выехать на один объект, отработать там, а потом начиналась ракетная опасность, начинался очередной обстрел, и мы заправляли машину водой и сразу ехали на место другого вызова, — вспоминает сотрудник МЧС.
Рабочая смена у экстренной службы длится сутки. Но иногда они могут работать и больше, если это необходимо. При этом, как объясняет Евгений, если вызовов нет, это не значит, что пожарные ничем не занимаются. «У нас каждые сутки проходят тренировки, у нас есть учебные часы занятий, время для обслуживания техники», — перечисляет сотрудник пожарной части.
Несмотря на оперативную обстановку в регионе и сложность работы, Евгений никогда не хотел уволиться, потому что считает, что «мужчина должен приносить пользу людям».
— У нас бывают случаи, когда люди увольняются или уходят на пенсию. Но, если брать меня, то я не могу оставаться в стороне. Если не будет, например, нас, или каждый будет говорить: «Мне тяжело, я увольняюсь», кто тогда будет этим заниматься? — заключает пожарный.
«Надо работать. Кто, если не мы?»
12 мая 2024 года можно назвать одним из тяжелейших дней с начала 2022 года для жителей Белгорода. В тто день обрушился подъезд многоэтажного дома на улице Щорса, 55а. Городские пожарные одними из первых оказались на месте. В этот день там были и Натан Мардахаев, Роман Скворцов и Иван Бабынин, они тоже пострадали. Мы поговорили о трагедии с начальником караула второй пожарно-спасательной части города Белгорода Натаном Мардахаевым.
Сейчас о произошедшем напоминает только гудящая строительная техника, которая во время нашего визита (он был осенью 2025 года — прим. Ф.) продолжала восстанавливать дом, да стихийный мемориал с детскими игрушками, который организовали сами белгородцы.
— Когда мы прибыли на место, увидели, что обрушился подъезд, а на этажах были люди, которые просили о помощи. Они не могли самостоятельно спуститься, потому что лестничный марш был полностью разрушен. Мы увидели девушку с младенцем на руках, им нужна была помощь. Я сначала спустил ребёнка, потом девушку, — вспоминает пожарный.
Белгородские МЧСники продолжили разбирать завалы и искать людей. Вдруг Натан услышал от коллеги, что рушится лестничный пролёт.
— Мы отпрыгнули, упала крыша и дымка затмила всё. Ничего не было видно. Потом встали, пересчитали людей. Все молчали, чтобы услышать, есть ли кто-то под завалами. Все были в строю. Мы продолжили работу, — рассказывает мужчина.
Во время обрушения Натан повредил колено, но узнал об этом уже после смены. А там несмотря на травму, спасатель вместе с коллегами продолжал работать, а уже после вызова все, кто пострадал, поехали в больницу.
— Не было времени думать о боли. Надо было работать, и мы работали. Просто не обратили внимания: болит и болит. В такие моменты адреналин зашкаливает, и о себе не думаешь. Есть люди, и им надо помочь. Кто, если не мы — работа такая, — говорит Натан.
Осознание произошедшего, как и страх, приходят уже после вызова, иногда даже через несколько дней.
— Одна мысль: надо работать. Если ты не работаешь, зачем ты тогда нужен? Через день-другой осознаёшь что случилось и что могло случиться. Главное, что мы сделали свою работу, — признаётся пожарный.
Натан Мардахаев работает в МЧС с 2022 года. Пришёл, когда СВО только началась. Тот вызов Натан считает одним из самых страшных за всё время своей работы в части. В первую очередь потому, что там было много пострадавших и погибших. За работу на Щорса 55а его и коллег наградили медалями «За спасение погибавших».
Натан Мардахаев, кадр из фильма «НО.Медиа из России»
— Травма и все сложности работы не натолкнули вас на мысль поменять работу? — спрашиваю его.
— Нет. Надо работать. Кто, если не мы? — повторяет свою мысль пожарный.
Бонус. Фильм «Осторожно, небо!»
«Фонарь» и «НО. Медиа из России» побывали в пожарных частях Шебекина и Белгорода и встретились со строителями на восстановительных объектах, чтобы узнать, как сегодня живут и работают те, кто удерживает приграничные города от запустения. Показываем, что из этого получилось.
![Попробовать Белгород на вкус и не дойти до ultimate. Наш репортаж с вечера дегустации «белгородских» коктейлей [18+]](/assets/thumbnails/9f/9f7669d87c8abc75d5e82d5a33361eb0.jpg.avif)
![Белгород в настоящем цвету, а весна в каждом лепестке тюльпана [городской фоторепортаж]](/assets/thumbnails/a3/a3dcb5ee47d699d7965600703679de27.jpg.avif)
