​Какой будет жизнь после…?

— Мы живём в состоянии растерянности. Многое из того, что раньше казалось незыблемым, больше таковым не является. Но даже в ситуации, когда приходится принимать стратегию «жить одним днём», стоит хотя бы попытаться взглянуть в будущее и определить контуры «жизни после...» (сознательно не пишу после чего, потому что каждый для себя определяет это «после» сам).

Остаться в живых

Остаться в живых — как будто бы понятная цель на ближайшее будущее, к которой сложно подобрать контраргументы. Нужно выжить физически и не утратить желание жить — то есть сохранить себя хотя бы отчасти и внутренне тоже. Не потерять близких и веру (не буду конкретизировать, во что — оставим свободу выбора хотя бы в этом), не стать частью единой машины, лишённой индивидуальных черт, прав и человеческого достоинства. Вроде бы, вполне разумная цель. И к этой цели стоит стремиться уже сейчас, думая о будущем.

Одна из многих

Признаки двоемыслия уже видны и без социологических замеров: внешнее согласие со всё новыми запретами сочетается с растущим внутренним недоверием к действующим институтам. Всё равно в какой-то момент люди сталкиваются с тем, что им становится всё сложнее принимать некоторые вещи, которым в прошлой нормальности вообще бы не нашлось места. Но внешне они по-прежнему принимают почти всё, причём зачастую без рефлексии, как в советском лозунге: «Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть!».

Хотя за внешним согласием со всем происходящим — если уж не общим «счастьем», то общим «суверенным существованием» — остаются вопросы и поводы для сомнений. И они наверняка будут только накапливаться. Добавим к этому продолжающееся разрушение горизонтальных связей. Недоверие, культивируемая агрессия, доносы, постоянный поиск внутренних и внешних врагов всё сильнее разобщают людей.

Шёпот

В будущем усилятся разногласия между теми, кто сохраняет доступ к разным источникам информации, сравнивает оценки и сомневается в услышанном и прочитанном, и теми, для кого пропагандистский «шёпот» создаёт цельную и удобную картину мира, в которой на любой вопрос уже есть единственно «правильный» ответ. У «шепчущих» — своя цель и задачи, и они убеждают, что если поступать так, как они нашёптывают, не задавать вопросов, принимать и действовать по разнарядке, тогда всё будет хорошо. И это работает. Многие верили, верят и будут доверять «шёпоту».

Разделение

В будущем надо быть готовым к разделению, которое не исчезнет: уехавшие и оставшиеся; «служители» (слушатели курсов «Служение Отечеству» — прим. автора) и самостоятельные единицы; патриотизм, декларируемый с трибун, и привязанность к людям и месту, которая может вообще не принимать словесной формы, и так далее. Разделение между социальными группами, как мне представляется, будет только усиливаться: пространства для общего разговора становится всё меньше.

Многим уже сейчас стоит выбраться из информационного пузыря прошлого (советского, имперского, царского — кому какой ближе), который де-факто доминирует в публичной плоскости, и попытаться обрисовать себе будущее хотя бы в минимальном приближении.

Оно не будет благостным, оно будет сложным, ведь многим придётся осознавать и принимать изменённый мир, где не работают наши общие представления о хорошем и правильном. Многие атомизировались и больше не могут исходить из того, что окружающие разделяют их представления о допустимом, правильном и справедливом. Пока общественные и политические условия не поменяются, основания для разделения будут сохраняться.

Укрытие

Государство прокладывает единственный путь в то будущее, которое ему нужно, при этом не спешит определять в сознании большинства его облик. Нет понятной картинки, куда идём и для чего движемся именно туда. Выстроенная государством система последовательно сужает пространство возможного и направляет общество по одному маршруту. Поэтому приходится идти, по пути присматривая себе укрытия на случай вполне возможных чрезвычайных ситуаций. Лишним это не будет.

Голодные игры

Будущее всё отчётливее выглядит как конкуренция за сокращающиеся ресурсы — деньги, людей, время, безопасность, доступ к знаниям и технологиям. Этот дефицит не восполнится, пока сохраняются постоянная турбулентность, жизнь одним днём и неуверенность в будущем.

Отгороженность от мира будет только усугублять разрыв между Россией и другими государствами, хотя как минимум часть российского общества, скорее всего, будет согревать осознание суверенности.

Сложно представить себе реализацию принципа «идти в ногу со временем», когда даже виртуальное пространство стало разорванным, фрагментарным, и признаков возвращения к состоянию условного 2020 года не видно.

Больше не кажется, что вот ещё потерпим немного, и дальше всё вернётся к нормальному состоянию. Пора сказать себе, что не вернётся, по крайней мере к тому состоянию нормальности, каким мы его понимали раньше. Прежняя нормальность не вернётся, потому что изменились институты, медиасреда, общественные связи и структура отношений с внешним миром.

Пора признать, что некоторые перемены нельзя будет «откатить» назад. Нам придётся учиться жить с ними и готовиться к тому, что легче не станет. Стоит честно оценить, насколько нам хватит сил и ресурсов для жизни в условиях всё новых сложностей. В таком будущем остаётся рассчитывать на себя, близких и небольшие сообщества, внутри которых сохранилось доверие. Поэтому главный вопрос — не когда всё закончится, а что из себя и своей жизни мы хотим перенести в будущее.

***

Если к финалу колонки у вас в голове поселилась мысль, почему автор «так сложно» изъясняется о «будущем после…», смените фокус и обратите внимание на подзаголовки. Их названия — это фильмы и сериалы, которые предлагают собственные версии «жизни после…». Среди них нет политических лент, зато есть фантастика и антиутопии. Их можно смотреть, чтобы ненадолго отвлечься от жизни одним днём. Но не только. Фантастика и антиутопия нужны нам не столько для побега от реальности, сколько для распознавания механизмов, которые постепенно становятся в ней привычными.