$ 64,67
 73,36
฿ 259 к
+5 °C

Деликатная победа. Суд завершил дело по иску проректора «Технолога» к блогеру Лежневу

В Белгородском районном суде прошло финальное пятое заседание по иску первого проректора БГТУ им. В. Г. Шухова Николая Шаповалова к блогеру Сергею Лежневу. На процессе были обозрены последние необходимые сайты, повторно рассмотрены доказательства, а кульминацией стали прения сторон. Специальный корреспондент «Фонаря» Владимир Корнев наблюдал за судебным заседанием.

Обзор страницы истца Шаповалова

— Ну что, 300 тысяч принёс? — подначивал адвокат Шитиков своего доверителя Лежнева до заседания. Перед предполагаемым финалом процесса они были внешне расслаблены, а защитник истца Феофилова наоборот — собрана и сконцентрирована.

Она предоставила дополнительные объяснения Шаповалова по делу — у стороны защиты возник по ним вопрос.

— В подготовке к делу Шаповалов сам пояснял, что никаких угроз в письмах, которые приходили на его адрес, не содержалось. В ваших пояснениях указывается, что были угрозы. Чему верить — его словам, которые он говорил и которые были занесены в протокол, или тому, что написано позднее? — поинтересовался адвокат Шпай.

Феофилова объяснила, что ничего нового в показаниях нет: «Как ранее, так и в письменных объяснениях, он говорил одну и ту же информацию».

Адвокаты Шпай и Феофилова

— На мой чёткий вопрос о том, были ли угрозы в письмах, он чётко сообщил, что никаких угроз в письмах не было — просто для него они носили какой-то негативный характер, — вспомнил адвокат Шитиков, пояснив, что суд не может дать оценку письмам, не наблюдая их из заседания в заседание и попросил руководствоваться этим при вынесении решения.

Стороны процесса и судья перешли к уже известной для себя процедуре — осмотру сайтов. Правда, не без сложностей — специалиста по компьютерам, свидетеля Переплётчикова, на этот раз не было, и вбивать адрес сайта в адресную строку было доверено консультанту суда Денису Попкову, который прямо перед своей ответственной миссией куда-то ушёл.

На компьютере открыли сайт webarchive.org/web (подтвердивший, что информация с персональными данными Шаповалова на сайте БГТУ была размещена задолго до рассматриваемых в суде событий), затем сайт вузов России (подтверждающий примерно то же самое) и ещё один телефонный справочник (на котором также есть данные истца).

— Всё все посмотрели? Закрываем, — распорядилась судья.

— А наши сайты, уважаемый суд? — обиделась Феофилова.

— Ах да, ваше ходатайство тоже было удовлетворено, — вспомнила Воробьёва.

Участники процесса обозревают сайты

На экране появился сайт адвоката Шитикова — здесь сторона истца обращала внимание на то, что свидетели Лисицкий и Козлович, ранее участвовавшие в деле, работают с Шитиковым, а значит являются заинтересованными. Но в разделе «О нас» таких фамилий больше не было. Феофилова, почувствовав подвох, объяснила судье, что ещё недавно они были на сайте — судья напомнила, что сторона ответчиков не оспаривает факт рабочей связи со свидетелями, а Шитиков хитро добавил, что сайт находится в разработке и там «постоянно появляется и удаляется информация».

Куда интереснее было наблюдать за страницей пользователя Facebook Романа Андреева, у которого, по показаниям Лежнева, он и взял злополучное постановление с персональными данными (Андреев изменил фотографию 20 ноября 2015 года и, по мнению истца, больше не менял её, что входит в противоречие с документами ответчика) — в своей ленте он оставил нелицеприятную картинку в адрес Шаповалова, которую успели обозреть все участники процесса в ходе медленного скроллинга страницы Андреева консультантом Попковым.

Закончив с интернетом, судья перешла к рассмотрению доказательств по делу, которые были собраны в ходе заседаний. Раз в две-три минуты одна из сторон процесса просила дополнительно пояснить конкретное доказательство — как правило, со своей трактовкой в таком случае выступала и вторая сторона. Судья Воробьёва вежливо разрешала выговориться, ждала завершения очередного пояснения и без комментариев переходила к очередному доказательству. Стороны, тем временем, скорее друг другу, чем суду объясняли уже неоднократно рассмотренные темы — например, вот так:

— Обращаю внимание, что свидетель ранее пояснял, что в распечатку возможно внести изменения. В том числе и убрать адресную строку, и другие редактирования… — припомнила Феофилова.

— Да мы и де-ла-ли скрин-шот! — взмолился Шитиков. — А адресную строку обрезали, чтобы читаемым сделать изображение.

Судья взяла стратегически важный получасовой перерыв.

Наступил кульминационный момент процесса — прения.

— Мы живём в век информационных технологий, в котором информация является большой ценностью, результатом больших материальных затрат и усилий людей. В настоящее время именно информация является главным орудием борьбы за определённые интересы, — погрузилась в тонкую философию адвокат Феофилова.

Защитник истца отметила, что к заседаниям по делу «проявляется большой интерес различными представителями информационной сферы».

— Каждое заседание под выгодным определённым лицам углом описывается, комментируется и преподносится без учёта объективности и достоверности, — заявила адвокат. Она говорила о «заведомо искаженной» информации, которая наносит огромный ущерб, «многократно, в десятки раз превышает ущерб от какого-либо иного воздействия».

«Истец имеет репутацию, которую он зарабатывал не один десяток лет. Он занимается обучением студентов, чтобы ни один и ни два человека нашли своё место в жизни, социально адаптировались, применяли полученные в университете способности к труду».

— Между тем, что происходит? В интернете, в связи с отсутствием этических принципов по размещению информации, человеческих норм поведения, размещается огромный пласт негативной, порочащей и бездоказательной информации в отношении руководства БГТУ имени Шухова. Информация многократно тиражируется, чем многократно увеличивается ущерб тех лиц, в отношении которых она размещена.

Феофилова подчеркнула, что в этой информации содержится мат и обвинения в совершении тяжких преступлений, но «из-за отсутствия этических норм» невозможно получить защиту в сети, и поэтому был подан иск в суд. Адвокат сослалась на статью 7 закона «О защите персональных данных», который «говорит о том, что не только оператор персональных данных, то есть лицо, получившее их, но и любое иное лицо не имеет права их разглашать без получения согласия субъекта персональных данных».

Адвокат добавила, что наличие «разрозненной» информации о персональных данных Шаповалова в различных источниках не оправдывает Лежнева, опубликовавшего совокупность этих данных «среди негативно настроенных читателей» на своей странице.

— Негативные комментарии содержатся и в комментариях, и в анонимных письмах, которые Шаповалов, как человек деликатный и опасающийся за эмоциональный климат в своей семье, не сохранял.

«Негатив появлялся именно из стен БГТУ, — возразил Лежнев. — Ни в одной статье я фамилию Шаповалова не указывал. Ни в одной статье я не указал фамилию Глаголева. Я писал «неустановленные лица». Возможно, это не Шаповалов и Глаголев, а Госдеп и Барак Обама — я не знаю, кто заставлял студентов возвращать эти деньги. И не знаю, кто заставлял ректора и проректора подписывать приказы, которые не соответствуют действительности».

— Основной момент: когда я выкладывал постановление, я не увидел, проглядел, не заметил, что там был адрес Шаповалова. Безусловно, я бы этого не делал. Но прямого умысла причинения нравственных страданий у меня не было.

Лежнев пояснил, что не понимает логики в словах обвинения о том, что он якобы дал кому-то копию постановления.

— Неужели я это разместил, зная, что приду в суд и буду оспаривать это всё? Но меня удивляет, что сторона истца не предоставила ни одного доказательства, что Морозов, Андреев, Миха, которые ранее опубликовывали… Неужели так сложно было обратиться в Роскомнадзор, чтобы установить личность этих людей?

Ответчик удивился и отсутствию писем с угрозами в деле. «Если он невиновен, деньги со студентов не забирал, почему идут угрозы?», — спросил Лежнев и попросил судью признать себя невиновным.

Адвокат Шпай и ответчик Лежнев

Адвокат Шитиков также попросил судью прислушаться к позиции защиты и обратил внимание, что сторона истца просила признать распространение Лежневым персональных данных незаконным, чтобы блогер в дальнейшем «вновь не смог сделать этого».

— Давайте разберёмся: закон позволяет защитить только то право, которое нарушено или оспариваемо. Предполагаемое нарушение права защитить нельзя, поэтому уже возникают сомнения в обоснованности требований истца.

Защитник Лежнева повторно указал на отсутствие в постах блогера и комментариях к ним упоминаний Шаповалова.

— Ни позитивных, ни негативных комментариев не было дано. Да вообще никаких не было! Шаповалов оказался не интересен публике, — констатировал Шитиков. — По поводу морального вреда Шаповалов говорит, что он причинён, мы — что нет. Слово на слово. Истец должен доказать основания, но ни одного доказательства мы не увидели.

Обратил внимание адвокат и на требования истца, который просит суд «признать действия ответчика по распространению персональных данных незаконными».

— Где распространение?! Я понимаю, если бы были требования «признать такого-то числа, на такой-то странице» и так далее. Но как в данном случае будет сформулирована резолютивная часть суда? Будет бессмыслица какая-то, — заявил Шитиков и попросил отказать в требованиях истца в полном объёме.

Второй защитник Лежнева Шпай предположил, что в процессе было исследовано «слишком много всего» для установления истины.

— В чём считаю суть? Информация в сети была опубликована ранее — Сергей Лежнев её перекопировал и разместил у себя. Исходя из этой конструкции у него ответственность отсутствует.

«Почему со стороны истца не установлены другие лица? Почему именно Лежнев? Мы предоставляем доказательства и говорим — вот эти люди. Нам говорят — это всё неправильно. Хорошо, предоставьте другое. Почему с одной стороны мы имеем доказательства, а с другой — удобные слова? Я думаю, что суд ответит на этот вопрос».

Шпай предположил вариант, что Шаповалову действительно угрожали и представил воображаемый диалог с истцом по материалам дела.

— Где хоть одно письмо? — как бы обратился к проректору адвокат.

— Я их выкинул, — как бы ответил Шаповалов ему.

— Почему?

— Непонятно.

— В полицию обращался?

— Нет.

— Почему?

— Непонятно.

— В больницу ходил?

— Нет.

— Как себя до этого чувствовал?

— Непонятно.

— Как сейчас чувствуешь?

— Тоже непонятно.

Шпай обрисовал мотивировочную часть стороны истца выражением «потому что потому» и попросил отказать Шаповалову в требованиях.

— Хотя бы до банальности какую-то справку от терапевта! — недоумевал защитник Лежнева.

Судья отправилась в совещательную комнату.

Слушатели дела Анатолий Курбатов (слева) и Михаил Койнов (справа)

— Какие прогнозы? — поинтересовался я у ответчика, но тот лишь пожал плечами.

В итоге исковые требования Шаповалова были признаны частично обоснованными, а действия Лежнева незаконными. Судья постановила взыскать с блогера в пользу проректора компенсацию морального вреда в размере 5 тысяч рублей.

На улице в кругу сторонников Лежнев возмущался решением судьи.

— Что ты на меня смотришь, Серёга? — спросил у него адвокат Шитиков. — Мы сделали всё, что могли.



Читайте также

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter.
comments powered by HyperComments

Похожие новости