Что же он оставляет после себя? Мы сделали краткий обзор некоторых вещей, которыми запомнился Гладков, а ещё попросили общественников, журналистов, предпринимателей, омбудсменов, политологов оценить его работу.
Когда Вячеслав Гладков приехал в Белгородскую область в ноябре 2020 года после того, как его официально представил Владимир Путин как врио губернатора, он входил в регион не как местный политический наследник (на эту роль Евгений Савченко пытался определить внука бывшего внештатного юриста администрации Белгородской области Дениса Буцаева, по меткому определению пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова, — «человека на хозяйстве» — прим. Ф.), а как человек извне, присланный после 27-летней эпохи Евгения Савченко.
Он стал врио губернатора 18 ноября 2020 года, а в сентябре 2021-го выиграл выборы с результатом 78,79 процента.
Инаугурация Вячеслава Гладкова, сентябрь 2021 года, фото Антона Вергуна
Уже в первые месяцы было видно: новый глава областного правительства не собирается быть просто аккуратным продолжателем прежней линии. Его модель была другой — быстрый темп, публичная жёсткость (вспомним наш постоянный хештег #губернаторгневается, который собирал десятки комментариев — прим. Ф.), постоянное личное присутствие в кадре и подчёркнутая демонстрация того, что он «всё видит сам».
Собственно, этим он и запомнился прежде всего: Гладков превратил губернаторство в жанр непрерывного прямого эфира. Утренние обращения в формате «кружочков» и не только, ответы в соцсетях, прямые линии, «10 вопросов губернатору», оперативные сводки, публичные разносы чиновников — всё это при нём перестало быть приложением к власти и стало самой властью.
Его телеграм-канал «Настоящий Гладков» вышел в число самых цитируемых губернаторских ресурсов страны; в 2022 году он обходил по цитируемости каналы Рамзана Кадырова, а в 2023-м — был одним из наиболее влиятельных в белгородском сегменте Telegram. Это была не просто медийность ради медийности. Для прифронтового региона это стало системой управления: многие белгородцы узнавали о происходящем раньше из телеграм-канала губернатора, чем из любого другого канала информации. Всё хорошее и важное — из уст Гладкова.
У этого была и сильная, и слабая сторона. Сильная состояла в том, что область действительно получила губернатора, который не прятался за пресс-службу. На фоне СВО и обстрелов это имело значение почти физическое. Именно Гладков стал лицом региона в самой тяжёлой его новейшей фазе. Он сообщал о погибших и раненых, ездил на места «прилётов», объяснял, почему не всегда работают сирены так, как люди от них ждут, и вёл область через новую для неё реальность, когда приграничье из тихого российского тыла превратилось в пространство постоянной угрозы.
Уже в 2022 году белгородский губернатор открыто признавал, что прежние инструкции не работают в условиях артиллерийских ударов и что существующие средства не позволяют заранее предупредить о миномётных и реактивных обстрелах.
— Восхищаюсь самоотверженностью и терпением Вячеслава Владимировича. Спасибо за Ваш титанический труд и любовь к людям. Вы лучший губернатор, — такую оценку губернатора дала организатор квизов в Белгороде Елена Красильникова.
Чем запомнится губернаторская история Гладкова?
Именно СВО, по сути, переписала его губернаторскую биографию. До 2022 года Гладков ещё мог войти в историю как технократ с амбициями, который пришёл сломать инерцию позднесавченковской системы, перетряхнуть кадры, ускорить стройку, цифровизацию и коммуникацию с людьми. После февраля 2022 года он стал губернатором фронтового типа, совмещающего фактически военные сводки с мирной повесткой.
Гладков на месте очередного обстрела, фото пресс-службы губернатора
Белгородская область при нём жила в режиме, когда управленческая эффективность измерялась уже не только школами, дорогами и инвестициями, но и тем, как быстро залатают крышу после прилёта, успеют ли восстановить подъезд, где открыть ПВР, когда вывозить детей и как говорить с напуганным городом, в котором несколько раз в день звучит ракетная опасность, а электричество и горячая вода пропали на неизвестный срок. В этом смысле Гладкову досталась, как заметил политолог Владимир Слатинов, «тяжёлая ноша и стресс в режиме 24/7».
— Очевидно, что Гладков — один из двух лучших губернаторов Белгородской области:-) Считаю, при нём институт взаимодействия региональной власти с людьми вывели на невозможный у нас ранее уровень. Тут заслуга и Гладкова, и всего правительства, и команды его пиарщиков. Фактически годы на его странице в ВК работала круглосуточная приёмная, куда можно было попасть без очереди.
[Роскомнадзор] многое, что он сделал, затмила, оценим после. Хотя бы ремонт находившихся в ужасном состоянии школ в Белгороде. Появившиеся шикарные новые. «Внезапно» пропавший дефицит врачей...
Мало кто оценивает соцконтракты, но это реально шанс для многих людей с невысоким доходом. Пусть большая часть идей и не продолжится после первого финансирования, а многие люди не способны использовать деньги на пользу. Что-то и не получилось. Наверное, оптимальную команду он за эти годы так и не собрал, в силу разных причин. Не очень стало с дорогами. Как-то в последние годы делали больше новые проекты, а про ремонт старых подзабыли. Тут преемнику и профильному министерству придётся навёрстывать.
Кто-то недоволен, что Гладков лично санитарную зону за границей не расширил, и сам беспилотники не сбивал, а по утрам доканывал вечными кружочками. Им можно порадоваться сейчас, наверное. Придёт новая «жертва», а если не жертва, то жизнь таких жалобщиков потеряет всякий смысл, — так время нахождения Гладкова на посту губернатора оценил главред ИА «Бел.Ру» Евгений Грицков.
Сломал старую систему
Если говорить о том, что сторонники Гладкова назовут его главными плюсами, то набор будет вполне внятным.
Во-первых, он резко усилил персональную управляемость региона . За несколько лет команда Савченко на верхнем уровне власти была практически полностью демонтирована. Политолог Владимир Слатинов ещё в 2023 году прямо говорил, что в Белгородской области, как и у других губернаторов «новой волны», на топовом уровне от прежней власти фактически никого не осталось. Гладков не адаптировался к старой системе, он её перепрошивал под себя.
Расцвет прихода новой команды запомнился уголовными делами на тех, кого экс-губернатор попытался оставить в «наследие» своему последователю: вице-губернатор Евгений Глаголев оказался в колонии; его коллега Константин Полежаев мог бы повторить этот же путь, но решил после суда уйти на СВО, экс-мэр Старого Оскола Александр Сергиенко — тоже оказался в колонии, но недавно вышел оттуда по состоянию здоровья; вице-губернатор Олег Абрамов был уволен «в связи с утратой доверия» (такую формулировку привёл сам Гладков, но вот, что оказалось в трудовой книжке Абрамова — неизвестно — прим. Ф.); вице-губернатор Наталия Зубарева попала в неприятную историю с квартирой, выделенной её сыну; спикер облдумы Ольга Павлова, экс-вице-губернатор, экс-первый замгубернатора Валерий Сергачёв и экс-руководитель «Мира Белогорья» Елена Бондаренко — в переплёт с признанием экстремистской одной из книг, вышедших при Савченко.
Репутационные «убийства» (это метафора!) — стиль, который при приходе Гладкова активно приветствовали белгородцы, уставшие от эпохи Савченко и жаждущие увидеть тех, кто раньше творил белгородскую политику, на скамье подсудимых или за бортом этой самой политики.
Но затем пришёл черед уголовных дел уже на членов команды самого Гладкова: силовики задержали бывшего вице-губернатора Владимира Базарова, действующего (он до сих пор сохранил свою должность — прим. Ф.) заместителя губернатора Рустэма Зайнуллина, главу администрации Старооскольского округа Владимира Жданова, бывшего руководителя белгородского УКСа Алексея Сошникова и его бывших коллег; заместителя главы Старооскольского округа Владимира Губарева, которого подозревают в растрате; бывшего руководителя управления ФНС по Белгородской области Наталию Попову, обвиняемую в получении взятки в особо крупном размере.
В СИЗО оказались также и двое видных водных менеджера: бывшие директор «Белоблводоканала» и его первый заместитель Александр Николаев и Сергей Ивенков. По версии следствия, с декабря 2022 по август 2023 года Николаев и Ивенков через посредника получили более 27 миллионов рублей от руководителей трёх компаний. Выплаты проводились в обмен на ускоренное принятие работ и обеспечение своевременной оплаты. Ждать суда топ-менеджеры не стали, выбрав альтернативный вариант: они подписали контракты и отправились в зону СВО.
Говорят, что уголовные дела на Базарова и Зайнуллина якобы были одной из причин отставки Гладкова, но подтвердить или опровергнуть эту информацию мы не можем: более того, наши попытки узнать больше о деле на Базарова окончились провалом, так как в МВД сообщили, что не готовы предоставить эту информацию СМИ до завершения расследования.
По нашей просьбе свою оценку работы губернатора дала Ольга Димченко, руководитель организации «Синяя птица» — НКО, помогающей семьям с аутизмом.
— Я могу рассказать [о работе губернатора] как руководитель НКО. За эти годы наша организация получила очень важную поддержку. В первую очередь, это помещение, которое нам досталось в безвозмездное пользование. Благодаря собственному центру наша организация смогла значительно увеличить помощь, которую мы оказываем, мы очень сильно выросли — и в количестве видов занятий для детей, и в количестве детей, которые на них ходят.
Вячеслав Владимирович по своей инициативе организовал ремонт в нашем центре, хотя в целом мы могли работать и без него, но ремонт увеличил качество нашей работы и комфорт наших сотрудников и подопечных семей. И для того, чтобы мы получили это, нам было достаточно просто показать результаты нашей работы.
Вячеслав Владимирович посетил много концертов и спектаклей нашей организации, и это очень ценно для нас. Нашим подопечным детям и их родителям важно видеть, что их замечают, что ценят успехи и достижения. Дети всегда очень ждали его прихода к нам и очень радовались. После того, как наш центр пострадал от обстрела, его очень быстро отремонтировали, а ещё были предприняты меры, чтобы сделать его максимально безопасным.
Я всегда могла обратиться к Вячеславу Владимировичу за помощью, поддержкой, советом, и я очень это ценю. Всегда удивляюсь его уму, человечности и невероятной работоспособности. Для нашей организации годы, которые Вячеслав Владимирович руководил областью, стали годами значительного развития, в том числе благодаря его поддержке и помощи.
За эти годы наша область и именно администрация многократно подавала заявку в Фонд президентских грантов и получала от них поддержку — софинансирование для конкурса субсидий министерства общественных коммуникаций, что позволило значительно увеличить сумму выдаваемых субсидий и больше НКО смогли получить поддержку. Вячеслав Владимирович увеличивал бюджет конкурса и даже проводил внеочередной конкурс. Для НКО очень важно финансирование, потому что оно помогает делать работу качественнее и обширнее, далеко не всю работу можно сделать на волонтёрских началах. Много хороших проектов, а значит и много важных изменений в жизни людей, было сделано, — поделилась Ольга Димченко.
Сделал регион более зависимым от федерального центра
Во-вторых, Вячеслав Гладков сумел выбить для области огромный объём федеральных денег и конвертировать особый статус приграничного региона в ресурс. По официальным данным, только в 2024 году общий объём мер поддержки семей и детей составил 42 миллиарда рублей, а с 2021 года на социальную и инженерную инфраструктуру области, по его словам, направили около 120 миллиардов.
Официальная статистика его последних лет выглядит для власти убедительно. По итогам 2024 года объём валового регионального продукта превысил 1,4 триллиона рублей против 950 миллиардов в 2020-м; количество субъектов малого и среднего предпринимательства выросло до 61,5 тысячи, а их оборот — более чем на 30 процентов.
За 2024 год, согласно отчёту областных властей, в регионе восстановили 28 тысяч повреждённых домов и квартир. Отдельной строкой сам Гладков выносил жилищные программы, поддержку семей, развитие «Поездов здоровья», запуск и расширение детского санатория «Бригантина „Белогорье“» (по информации нашего источника, планы на вторую очередь санатория сейчас отложены в дальний ящик, и вряд ли осуществятся, — прим. Ф.).
Всё это создаёт для него образ руководителя, который умел не только ссылаться на сложную оперативную обстановку приграничья, но и продавать Москве Белгородскую область как территорию, которую нужно держать на особом снабжении, как регион, которому нужно помогать.
Ещё одна вещь, которую запомнили многие, — это история с вывозом детей. В 2024 году, на фоне обострения обстановки из-за обстрелов ВСУ, из приграничья и Белгорода в другие регионы вывезли около 70 тысяч детей .
Для одних родителей это было экстренным и болезненным решением, для других — едва ли не единственное морально приемлемое в тех условиях. Но именно этот шаг стал, пожалуй, сильным гуманитарным аргументом в пользу Гладкова: он смог принять меру, которая выглядела страшно политически, логистически и символически, но для тысяч семей означала простую вещь — ребёнок хотя бы какое-то время был в безопасности.
За оценкой работы губернатора Вячеслава Гладкова мы обратились к предпринимателю, владельцу компании «Коммунальщик» Игорю Тараненко. Приводим его тезисы:
— Кадры. Вячеслав Гладков создал иллюзию роста местных кадров за счёт [кадрового] проекта «Новое время». По факту, все выходцы из проекта бежали из администрации в течение 1-3 месяцев. На «высокие» должности приглашал только своих иногородних товарищей: Шаролапова, Зайнуллин, Базаров, Тарантова, Демидов и его первый заместитель Пономарёв, Лоренц, ректор БелГУ, заместитель по ЖКХ — бесконечный список. Полностью выжжен институт преемственности сотрудников и их ротации вверх. За счёт перетяжки одеяла на себя, убита вся инициатива внизу. Все в области решает один человек — Вячеслав Владимирович Гладков.
Строительная отрасль. Просто убиты местные компании. Полная протекция от губернатора для компаний из Крыма, Ставрополья и Пензы. Максимальные неплатежи строителям при восстановлении региона.
Производства. При Гладкове не открыто ни одно среднее или крупное производство. Ничего.
Поддержка бизнеса. Отсутствует полностью. Выплаты за ущерб при обстрелах — только близким. Нет налоговых льгот, нет отсрочек, льготного кредитования — ничего!
Человек-праздник. Все эти тюльпаны и показуха во время обстрелов, — это полный […] (нецензурное наименование краха — прим. Ф.). Огромные суммы тратят на мгновенные радости вместо восстановления жилья и выплат компенсаций обычным гражданам.
Дороги и содержание города и области. В таком ужасном состоянии дороги области никогда не были — яма на яме.
Человек, забывший купить себе квартиру в Белгороде. Вячеслав Владимирович Гладков неоднократно обещал обзавестись собственной недвижимостью по месту работы в Белгороде. Но за пять лет так этого и не сделал. Обманул или что-то знал?
Финансы. Один из самых тяжёлых секторов нашей области. Большая закредитованность при очень высоких коммерческих ставках. Постоянное нарушения обязательств по госконтрактам, грантам и так далее.
Торговля. Ограничив торговлю алкоголем в приграничных территориях с 11 до 16 часов, дали возможность роста торговли Воронежской области и ЛНР, где нет таких ограничений. При сомнительном эффекте снижения потребления алкоголя в регионе.
Уголовщина. Такого количества уголовных дел в высших эшелонах власти Белгородской области не было никогда: Полежаев, Глаголев, Базаров, Зайнуллин, Жданов, Николаев и Ивенков («БелОблводоканал»), Сотрудники УКСа и подрядчики. Список можно продолжать долго. Как и увольнений в связи с утратой доверия ( публично было известно только об увольнении Олега Абрамова с этой формулировкой — прим. Ф.) .
Человек-распродажа. Только при Вячеславе Гладкове были распроданы наши агрохолдинги сторонним компаниям — «Приосколье», «Колхоз им Фрунзе», «Промагро», «Агро-Белогорье». Всё то, что создавалось десятилетиями, ушло за 2–3 года под управление иногородних компаний.
Сам стал центром всей региональной политики
Но портрет Гладкова будет фальшивым, если оставить в нём только эту сторону. Потому что за образом губернатора, который не спит и всё держит на личном контроле, очень быстро проступил другой образ — чиновника, при котором вся система власти стала зависеть от одного человека слишком сильно. Его стиль был эффективен как ручное управление, но плохо превращался в устойчивый институт.
Белгородцы привыкли к тому, что губернатор лично решает, лично звонит, лично ругает, лично комментирует, лично исправляет. Это создавало ощущение близости власти к человеку, но одновременно обнажало слабость самой бюрократической машины: без личного вмешательства сверху она слишком часто буксовала, терялась или давала формальные ответы.
Даже в марте 2026 года, спустя пять лет работы, по итогам очередной прямой линии Гладков по-прежнему критиковал чиновников за поверхностные и некачественные ответы жителям, хотя, казалось бы, за это время все уже должны были научиться работать на совесть, взяв за пример информационную работу самого Гладкова и его пресс-службы.
Его любимый политический приём — публичная порка подчинённых — тоже работал двояко. С одной стороны, белгородцам это нравилось: чиновников, которых прежде редко видели живыми людьми, теперь могли выгнать с совещания в прямом эфире. Так было с замминистра строительства Владимиром Губаревым (сейчас находится в СИЗО — прим. Ф.) в декабре 2022 года, когда губернатор обвинил его в некомпетентности и прямо попросил выйти.
Так было и в десятках других случаев, когда Гладков распекал муниципалов, министров, подрядчиков и глав районов за сорванные сроки, брошенные объекты и плохую работу с людьми. С другой стороны, такой стиль постепенно делал власть нервной и показательно-карательной. Она всё меньше выглядела как система, способная спокойно и предсказуемо работать, и всё больше — как сцена, на которой губернатор ежедневно проверяет, кто сегодня попадёт под разнос (вновь напомним про #губернаторгневается — прим. Ф.).
Дал белгородцам надежду на восстановление
Восстановление жилья после обстрелов ВСУ — ещё одна тема, где сильные стороны Гладкова соседствовали с явными провалами. Сильная сторона — в том, что область действительно в огромных объёмах при поддержке федерального центра и внебюджетных источников восстанавливала разрушенное, причём часто быстрее, чем можно было ожидать в таких условиях. Слабая — в том, что именно здесь особенно часто всплывали жалобы на срывы сроков, некачественную работу подрядчиков, непрозрачность решений и хроническое отставание от обещаний.
Гладков сам не раз публично признавал, что людей обманывают по срокам, и требовал от подчинённых «жить на работе», чтобы восстановление шло быстрее. Но признание проблемы не отменяло её самой: жители Шебекина, Новой Таволжанки, Белгорода и приграничья слишком часто сталкивались с тем, что восстановление в отчётах и восстановление в реальности — не совсем одно и то же.
Даже собеседники, близкие к власти, в разговоре с местными медиа говорили о задержках выплат подрядчикам и о том, что без больших денег возвращать людей на пострадавшие территории просто нечем.
Держал часть людей в области во время СВО
Кроме того, СВО не только подняла политический вес Гладкова, но и разрушила прежний уровень жизни в области — и это тоже часть его наследия, хотя его вины здесь, конечно, нет.
В 2026 году сам Гладков публично говорил о последствиях отключений мобильного интернета, признавая, что для жителей приграничья отсутствие связи становится отдельной угрозой и может приводить к смертям и ранениям, потому что люди теряют оперативную информацию об опасности.
К концу «губернаторской пятилетки» даже самый медийный губернатор прифронтового региона упёрся в пределы своей модели: когда принимаемые выше решения бьют по повседневной безопасности, губернатор не выглядит ресурсным распорядителем, а превращается в посредника между испуганным и недовольным населением и закрытым центром принятия решений, который ориентируется на «вопросы безопасности».
А ещё в 2026 году добавилось также и странных репутационных историй: например, про то, как мужчина отказался подвести губернатора, когда поезду пришлось сделать аварийную остановку, а сам Гладков предложил съездить и пообщаться с мужчиной своих подчинённых, чтобы выяснить, «в чём обида, что мы не доделали, в чём внутреннее неудовлетворение действиями власти».
Были те, кто ловил его на неточностях, или даже подмене вещей, но в условиях непредсказуемых вещей, которые случаются в области последние годы из-за СВО, всё это воспринимается как рабочие моменты в условиях практически «военной цензуры», официально, конечно, не обозначенной. И все же мы помним позицию Роскомнадзора, что «именно российские официальные информационные источники располагают и распространяют достоверную и актуальную информацию». Поэтому что бы ни писал Гладков, официально это и есть достоверная и актуальная информация.
Предлагал не всегда понятные большинству инициативы
Были у него и вещи, которые трудно списать только на оперативную обстановку и СВО. Например, его жёсткий разворот в сторону карательной риторики. В январе 2025 года Гладков предложил запретить подросткам, дискредитирующим армию, учиться в государственных вузах и техникумах. Публичного продолжения эта инициатива не получила, но сама постановка вопроса показала, как далеко ушёл белгородский губернатор от своего раннего образа технократа-коммуникатора.
В январе 2026 года он уже говорил о «провокациях», «государственной угрозе» и необходимости правовой оценки тем, кто, по мнению власти, сознательно раскачивает недовольство. Этот переход от «я вас слышу» к «мы знаем, кто формирует недовольство» — одна из самых заметных его эволюций.
В 2025 году сам Гладков публично назвал семь компаний, с которых областной УКС через суд взыскивает деньги из-за нарушений при строительстве оборонительных сооружений. Это не доказывает личную вину губернатора и не ставит знак равенства между ним и подрядчиками, но показывает другое: при всей демонстративной жёсткости к исполнителям его система так и не стала образцом прозрачности.
Слишком многое в приграничной Белгородской области делалось в аварийном режиме, через особые процедуры, ручные договорённости и закрытые от посторонних глаз механизмы. А там, где много срочности и мало прозрачности, всегда растёт тень, и могут появиться логичные вопросы со стороны правоохранительных органов. Если не сразу, то спустя время.
Критики Гладкова будут вспоминать и другой его изъян — склонность обобщать и иногда говорить вещи, которые в мирной бюрократической логике, возможно, считались бы рабочей жёсткостью, а в израненном обстрелами и атаками дронов приграничье звучали как неподкреплённая большим числом фактов претензия. Самый яркий пример — май 2025 года, когда он заявил, что некоторые жители будто бы специально подставляют старые автомобили под обстрелы ради компенсаций.
Даже если губернатор действительно пересказывал услышанные им где-то разговоры, политический эффект оказался ощутимым: на стороне власти, которая и так распределяет компенсации, такие слова выглядят как подозрение в адрес собственных граждан в момент, когда они и без того живут с угрозой для жизни между страхом, бедностью и потерей имущества.
Был цельной политической фигурой, формирующей доверие населения
Было бы слишком легко свести Гладкова к карикатуре на гиперактивного пиар-губернатора. Да, ещё в 2023 году некоторые медиа писали, что в Кремле его самораскрутку якобы уже воспринимали как избыточную. Да, его узнаваемость стала почти отдельным политическим проектом. Да, он выстроил вокруг себя сильный личный бренд. Но именно этот бренд в какой-то момент оказался единственным понятным языком, который подбадривал и внушал надежду белгородцам в условиях СВО.
Белгородчина времён Гладкова — это регион, который утром первым делом открывал не сайт правительства, а губернаторский канал. Это ненормально для здоровой институциональной системы, но это было правдой для Белгородской области последних лет.
Но конечно в основе этих пиар-шагов лежат реальные дела: строительство новых школ и ремонт тех, что уже были; возведение набережных и пляжей; запуск именных проектов «по инициативе жителей», сохранение жизней людей через «Поезда здоровья»; переформатирование самой системы подготовки медицинских кадров; звучание Белгородчины на федеральном уровне (типа Майдановского «Белый город, мы с тобой!» — прим. автора); разработка действующих механизмов, спасающих жизни при обстрелах и атаках дронов; предоставление поддержки в виде соцконтрактов и «Новых возможностей» и так далее.
|
|
***
Так чем Гладков в итоге запомнился? Наверное, не столько строительством, не отчётами о росте ВРП и даже не кадровыми зачистками самими по себе, хотя всё это было. Он запомнился как губернатор, который благодаря грамотно выстроенной информационной работе заметно уменьшил дистанцию между властью и людьми, что особенно чувствовалось после последних, довольно закрытых от прессы и белгородцев, лет нахождения во власти прошлого губернатора Евгения Савченко.
Гладков запомнится как человек, говоривший с белгородцами почти ежедневно и сделавший личную включённость главным инструментом управления. Как руководитель, который сумел стать для многих символом собранности в непростое время СВО и одновременно — для других — символом системы, где слишком многое держится на одном темпераменте, одном канале связи и одном человеке. Его сильная сторона и его слабость совпали.
Гладков был нужен региону именно потому, что делал власть личной. И он же оставляет после себя вопрос, который станет для области главным уже без него: что останется, когда из системы вынут человека, который привык быть в ней одновременно и сиреной, и диспетчером, и контролёром, и психологом, и учителем, и менеджером, и главным рассказчиком происходящего.
